Или все дело в этой дурацкой Обители знаний, которую мы с хранителем решили скрыть? На кой сдались мне все эти исключительные знания и книги, если на свободе остался мой главный враг! Пусть он не получил желаемого, но ведь и мы тоже! Единственная возможность поймать его оказалась упущена. И больше никаких зацепок…

– Опустим тот момент, что ты вообще явилась на этот бал, – проговорил сквозь зубы мужчина, сверля меня взглядом. – Ты можешь объяснить, зачем пошла за мной, когда я велел тебе вернуться к актерам? О чем ты вообще думала? Или ты внезапно разучилась это делать…

– Ты сказал про кровь, – тихо ответила ему. – В прошлый раз я не смогла помочь Мире. Зато в этот раз мне удалось спасти жертву. Ритуал не состоялся.

Тогда я думала, что это было правильным решением. Пусть я подвергла себя опасности, но ведь на мне был целый арсенал защитных артефактов, значит, все было не так плохо. И стражник, назначенный жертвой, выжил. Вот только…

Пусть это прозвучит жестоко, но сейчас я эгоистично жалела о его спасении. Ведь если бы я не пошла за ними… не решила спасти того гвардейца, а просто спряталась, главный страх моей жизни был бы обезврежен.

Дамиан, выругавшись, отвернулся и внезапно со всей силы ударил кулаком по стене. От резкого звука я вздрогнула, а увидев, как по стене пошла трещина, – задрожала. Защита замка мерно и натужно загудела.

Пульс как-то рвано бился в пальцах рук, сжатых в кулаки. Я знала, что Дамиан не сделает мне больно и ничего страшного меня не ждет. Но глупое сердце, чувствуя угрожающую ауру, нервно дергалось под ребрами. Десять ударов… тишина… пятнадцать… двадцать пять… Уж лучше бы ударил… Да я бы сама себя ударила, если бы это помогло. Как бы ни злился и ни корил меня он, сама я винила себя в десятки раз больше.

Я потеряла цель в жизни. Я не знаю, что делать дальше. Никакие архивы и допуски мне уже не помогут подобраться к нему вновь. Он скрывался тринадцать лет… и, возможно, следующие десять мне предстоит жить в страхе и ожидании его нового удара.

А еще Дамиан… Его взгляд, полный злости и разочарования, жег не хуже раскаленного железа. Ведь это было его дело, его ответственность. Мои страхи останутся лишь моей ношей, а ему придется отвечать за мою ошибку перед императором.

Я подвела всех и не имею права жалеть себя. Но слезы сами против воли собрались на глазах, замутняя мне зрение. Я опустила голову, не желая показывать их мужчине – пусть лучше думает, что боюсь смотреть ему в глаза, чем что пытаюсь разжалобить. Я просто не имею права на эти слезы, ведь сама во всем виновата.