Только дыхания не хватало. Я неслась за кораблем, мысленно клялась всегда иметь запас амброзии, а сердце заходилось в панике от каждой вспышки огня.

Услышат ли мой крик? Вряд ли, если до сих пор никого не разбудили визг, шум и магия.

Никогда не думала, что страх за другого человека превращает мага в идиота. А русалку – в…

Когда я поравнялась с кораблем, мозг все же включился, и я вспомнила, что помимо хвоста у меня есть древняя способность сирен. Когда-то я поклялась не использовать ее ни за что на свете, потому что песнь сирен не выбирает жертв и просто косит всех мужчин, ее услышавших.

Но Дориан – некромант, а они в теории должны сопротивляться магии нечисти.

– В крайнем случае я его выловлю, – решила я.

Откашлялась, закрыла глаза и вслушалась в силу моря, в его многообразие звуков и многовековую пропитанность магией. Я давно не практиковалась, но этот дар – как способность дышать. Чем дольше сдерживаешься, тем с большим кайфом хватаешь ртом воздух.

Первые несколько секунд мой голос дрожал, песнь вышла… ну не совсем песнью сирен, скорее подвыванием пьяной русалки на тритоньем корпоративе. Но и этого хватило тому, кто не ожидал услышать древнюю магию ночью, на круизном корабле, в схватке с некромантом.

А потом голос набрал силу, разлился по поверхности воды, одарив ее магическими бликами. Даже, казалось, корабль замедлил ход, хотя на самом деле выпущенная на волю сила просто придала мне скорости. Казалось, мы стоим на месте, под чистейшим звездным небом и перед морем с искрящейся поверхностью.

Я увидела темную фигуру в маске, медленно приближавшуюся к перилам. И головы сестер, приплывших на мой зов.

Да, изначально песнь сирен служила для того, чтобы звать сестер. А потом, так сказать, вскрылись побочные эффекты: вместе с сестрами созывалась еда.

Псих в маске балансировал на перилах, готовый прыгнуть. Второй фигуры, Дориана, я не видела и на секунду до полусмерти перепугалась. Голос дрогнул, песнь оборвалась, а маньяк тряхнул головой, приходя в себя.

– Ванесса, это твоя добыча? – лукаво стрельнула в меня глазками ближайшая сирена.

– Нравится? Забирай.

– Можно я заберу некроманта? – хлопнула в ладоши вторая. – Он лапочка!

Я, не стесняясь, погрозила ей кулаком.

– Что, только того, кто в маске? – сникла еще одна сестра.

Я испугалась, что русалки разочарованно уплывут, а на второй заход с зовом у меня не хватит сил. Но разочарование на лицах сестер все же сменилось азартным предвкушением. И песнь разлилась вновь.

За дальнейшим я наблюдала с позиции стороннего зрителя. И была вынуждена признать, что жизнь в естественной среде оставляет отпечаток. Они – дети моря – были красивые, гибкие, яркие, смертоносные. Я – какая-то нелепая, мокрая, дрожащая.