– Я вдруг понял, что испытываю странную потребность дергать тебя за косички, Вилар. Ничего не могу с этим поделать.

– Для мужчины в тридцать с хвостиком это как-то странно.

– Хвост из нас двоих только у тебя, – хмыкнул Дориан. – Вот! Опять!

– И что это значит?

Дориан поднял руку и разжал ладонь, где лежала наливная спелая черешенка. Я уставилась на нее, как баран на новые ворота, и, кажется, перестала не только думать и шевелиться, но и дышать. Это или была какая-то изощренная шутка, издевка, или то, что даже с большой натяжкой нельзя назвать ненавистью…

– Идем. Я позволю сесть за свой столик. Хм… как-то пошло прозвучало.

– Ты же еще вчера ненавидел меня так, что выбросил за борт!

– Если честно, я бы тебя с удовольствием еще раз выбросил, я так и не успел посмотреть на хвост.

Подумав, он добавил:

– И на грудь.

Я укоризненно покачала головой, на миг забыв о собственных переживаниях: Дориан фыркнул, как шестиклассник! Правда, тут же вновь посерьезнел:

– Ты же не можешь голодать все шесть дней. Тебе надо сторожить зверинец.

– Я поем в кладовке.

– Назовем так твои мемуары.

– Ты что…

Я хотела сказать «издеваешься?!», но потом подумала, что ответ будет «конечно», и снова прикусила язык. Больше всего на свете мне хотелось послушно вернуться в столовую, чтобы позавтракать, но как некстати всколыхнулись обида и гордость. Что, вот так взять и побежать, едва он поманил? Забыв годы ненависти и злосчастную тройку?!

– Я предлагаю один раз, русалочка.

– А если это снова какая-нибудь шутка? И в супе я обнаружу горку мертвых бабочек или что-то типа того?

– Скорее кто-нибудь из этих дебилов снова нажрется и начнет танцевать на столе…

Он придвинулся ближе.

– И помешает мне дергать тебя за косички.

– Гав! Гав! Гав-гав-гав! – послышалось с палубы.

Инстинктивно обернувшись, я сначала ничего не увидела – Тина лаяла где-то вдалеке, хотя как она за пару минут из столовой перенеслась на палубу, я не поняла. Но за ее истошным «гав!» сначала послышался визг из столовой, а затем громкий мужской вопль вперемешку с нецензурщиной. На наших глазах мимо пронесся Гийом – его по полу волочило какое-то синее щупальце. Следом пробежала озлобленная до предела Тина, не то защищая парня, не то подбадривая тварь.

Дориан посмотрел на меня так, словно это я только что нарушила все его планы, какими бы они ни были.

– Там что, кракен утащил Гийома Блама?

– Да.

– А я могу сделать вид, что этого не видел?

– Нет.

– Забудь, что я приглашал тебя к себе за столик, Вилар.

И с этими словами Дориан понесся на палубу – спасать Гийома и добывать на завтрак самую большую романтическую осьминожью ногу.