Дориан оттащил меня почти к самой лестнице, когда на ней появилась темная фигура. От испуга я непроизвольно дернула хвостом, Блэк так же непроизвольно выругался, и мы оба услышали:

– Кто здесь?!

Пошатываясь, по лестнице поднялся Джинс. Оставалось только гадать, какие мысли возникли в голове у распорядителя выпускного, но он обстоятельно нас осмотрел, задержался на мне – к счастью, я успела прикрыть осьминога рубашкой, а тот вовремя притих. Затем Джинс сделал хороший глоток виски из бутылки, что сжимал в руке, и спросил:

– Ванесса, у тебя все в порядке?

– Гм… да. Все по плану.

Теперь задумчивым взглядом одарили и Дориана. Да чего же он мне в хвост так вцепился, больно же!

– У вас очень странный план.

Снова глоток.

– Но я не хочу задавать больше вопросов. Доброй ночи, господа отдыхающие.

– До свидания, – очень вежливо и очень синхронно попрощались мы.

Джинс протиснулся мимо нас наверх и скрылся на палубе, а я мертвой хваткой вцепилась в перила.

– Я сейчас ступеньки головой пересчитаю! – возмутилась я. – Отвернись, превращусь!

Дориан недовольно засопел, но послушно отвернулся. А я, не выпуская из рук осьминожку, вернула себе ноги и закуталась в рубашку Блэка. От нее приятно пахло, а еще она была теплой и сухой – на нижних палубах ощущалась прохлада, и я начала дрожать.

Стараясь не слишком активно шевелиться, чтобы не продемонстрировать ненароком ничего лишнего, я вслед за Дорианом вновь спустилась в потайную комнату с клетками, чтобы вернуть беглеца на место. Дориан выбрал для осьминога клетку покрепче, а старую спрятал. Получилось, словно малыш и не сбегал гулять по кораблю и ссорить адептов-выпускников.

– А это обязательно? – вздохнула я, когда осьминожка жалобно захныкал у меня на руках. – Мы не можем его… не знаю, спасти? Выпустить?

– Как только выясним, кто он и где живет, – непременно. Но пока мы понятия не имеем, что это за тварь, будь добра, посади его в клетку.

Чувствуя, как от жалости к бедняге разрывается сердце, я кое-как отцепила осьминожку от себя и посадила в клетку.

– Тише, малыш. Я буду рядом. Тебе надо отдохнуть. И больше не шали, на корабле может быть опасно.

Дориан закатил глаза.

– Он проголодается!

Все остальные животные спали колдовским сном, а осьминожку пробудила моя магия, и теперь не было смысла гадать, каким именно заклятием его можно усыпить.

– Принесем ему морепродуктов с обеда. Все, мать тентаклей, пора убираться отсюда. Это был охренительно длинный день, и я не прочь последовать примеру нашего распорядителя.

– А я не прочь поспать, – зевнула я.

Мы выбрались из подвала, закрыли за собой фальшивую плиту, и я принялась рыться в сундуке в поисках платья. Уже два наряда сгинули во время превращения, а ведь я не брала с собой много одежды, рассчитывая, что за семь дней с ней ничего не случится. Меньше всего мне хотелось униженно просить платье у Алисы. Она и не даст, тогда придется снова просить помощи у Джинса. Да он сопьется!