Глава 4: Два взвода
Страница 7 из 8
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 4: Два взвода

Страница 7

Дни сливаются в один бесконечный инструктаж. Местные "спецы" смотрят на нас, как на марсиан. Гоняю их по плацу. Матерю. Гоняю снова.

— Каменский, блядь, ты чего орешь? — подходит ко мне ротный на пятый день. — У них от твоего голоса молоко в кефир сворачивается.

— А мне насрать. Если этот мудак на посту заснет, потому что я его не загонял, — спросят с меня.

Работа — дерьмо. Нудная, бумажная, разъездная. Днем — жара, от которой пот скапливается в ложбинке поясницы и щиплет кожу. Ночью — комары размером с вертолет. Я сплю по три часа, просыпаясь от того, что матрас подо мной насквозь мокрый.

Звоню ей только когда ухожу подальше от всех. За модуль, к морю. Сажусь на бетонный пирс, смотрю на черную воду. Солнце жарит макушку даже в семь вечера. Набираю.

Она берет на втором гудке. — Привет, котик, — говорит она, и у меня внутри всё переворачивается.

Я оглядываюсь. Никого. Сползаю спиной по бетонной стене, сажусь на корточки. Пыльные берцы скользят по мокрому камню. — Мур-мур, — отвечаю я, и самому смешно. Голос становится мягким, как у дебила. — Как ты? — Твой комок шерсти в желудке передает привет, — фыркает она в трубку. — Говорит, что ты его слишком долго облизывал перед отъездом, а сам всё равно нагло бросил.

Я смеюсь. Громко, в голос. Здесь, среди бетона и соли, её колкий юмор звучит как выстрел в тишине. Только она умеет так — ткнуть иголкой ровно в то место, где болит, чтобы перестало дергать.

— Арин, тут пекло. И люди — дрова. — Я знаю. Ты всегда так говоришь. — Я скоро. Еще неделька. — Лжец. Ты говорил это две недели назад.

Я замолкаю. Смотрю на горизонт. Она там, в Пскове. Или уже в Москве, у матери. На сохранении. Почти месяц. Я здесь — в этом сраном Крыму, она там — под капельницами. Мы играем в семью по телефону.

— Я тебя люблю, — говорю я, потому что больше сказать нечего. — Я знаю, подполковник. Береги там свои кости. Если сломаешь — я тебя самого зашивать не буду, сдам в поликлинику.

Гудки.

Я докуриваю сигарету, бросаю бычок в воду. Он шипит и гаснет. Пальцы, держащие телефон, дрожат от усталости.

Тридцать первый день. Вечер.

Она звонит сама.

Я только вылез из "Урала". Всё тело гудит мелкой дрожью после тряски по грунтовке. Пыль скрипит на зубах, хочется содрать с себя кожу. Телефон вибрирует. Арина.

— Да.

Я слышу только тяжёлое, прерывистое дыхание. И какой-то странный звук.— Ариш? Ты чего?— Меня... опять... — она задыхается.Я сажусь прямо на грязный, липкий от пролитого чая линолеум в коридоре модуля.— Тошнит?— Рвёт. Каменский, я не могу. У меня в желудке будто ежа дохлого похоронили. Я встать не могу. В глазах темно. Но это не то, что я хотела сказать. (Пауза). УЗИ показало, что у нас … двойня.У меня холодеет затылок. Я смотрю на своих бойцов, которые ржут в курилке, и понимаю, что сейчас просто пристрелю того, кто подойдёт ближе чем на три метра.Она всхлипывает.— Ты слышишь...— Вот и славно. А если правда, то это пиздец… Но мы справимся!! Держись там! Аришка, мне надо идти. Люблю.

назадназад
1 ... 5 6 7 8
впередвперед