— Во внутреннем кармане куртки, — ответила я, не вставая.
Я слышала, как он мечется по коридору. Как швыряет в рюкзак магазины, сухпай, ИПП. Человек-армия. Человек-протокол.
Я встала, чтобы просто обнять его со спины и вдохнуть запах, и остановилась. Он сидел на корточках, перетягивая стропы на плитнике. Спина напряжена до хруста, между бровей залегла знакомая складка. И я сломалась.
Слезы хлынули сами. Проклятые гормоны. Я схватила его за плечо, повисая на нем мертвым грузом.
— Илья.
Он обернулся. Увидел мое лицо и замер. С него в секунду слетела вся суета сборов. Он встал, мгновенно оказываясь рядом, загораживая меня собой от всего мира, словно я снова под обстрелом.
— Так, тихо. Что? Кровь? Живот? — его голос стал жестким, командным. Пальцы впились мне в предплечья, проверяя на реальность.
— Я не хочу без тебя, — выдавила я, утыкаясь носом в его шею, пахнущую моим родным Ильей. — Я поеду с тобой.
Он отстранил меня, взял за подбородок, заставляя смотреть в глаза. Впервые за все время нашего знакомства в его взгляде не было стали. Там была паника. Он не знал, что делать с плачущей женщиной.
— Куда? — спросил он тихо. — Ариш, я сам не знаю, куда нас кинут. В Феодосию, в Джанкой, в поле. Я не могу тебя взять.
— Я ж тебе говорила, — слезы катились по щекам, и я даже не пыталась их вытереть, — что боюсь того, что со мной будет. Я чувствую, Илья. Я не справлюсь без тебя.
Он растерялся. Мой Каменский, который одним взглядом ставит на место двадцать сопляков на плацу, стоял посреди нашей прихожей и хлопал глазами.
— Аринка, я тебя не узнаю.
Снизу, под окном, коротко и зло просигналил клаксон служебной "Тойоты". Время вышло.
У меня перехватило дыхание. Тридцать минут кончились. Я вцепилась в его рукав, ногти впились в плотную ткань куртки.
— Не уходи.
— Ариш, — он попытался разжать мои пальцы, но я держала мертвой хваткой. — Мне пора.
— Если ты сейчас же не успокоишься, я вызову скорую, — он перешел на тот самый тон, которым отчитывает за проваленное упражнение. — Слышишь меня? Успокойся.
Я разжала пальцы. Он поцеловал меня — быстро, жестко, сухими губами, — и побежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Хлопнула входная дверь.
Я подошла к окну в гостиной, глядя, как его черная фигура садится в машину. Как "Тойота", взвизгнув шинами по гравию, сдает назад и исчезает за шлагбаумом.
И в этот момент я поняла страшную, абсолютную вещь. Мне здесь без него ничего не нужно. Вообще. Хоть упади на наш дом астероид и всё закончится — без него пусть. Весь этот уют, эта ведомственная квартира с новым ремонтом, моя работа в госпитале — всё превратилось в серый пепел. Мама, брат, племянник, отец — все стали статистами в фильме, где выключили звук. Только Илья. Только бы он был рядом.