Беда только, что некоторые слова ему сильно не нравились — произносить сложно. Кабаза, к примеру, по имени он величать отказался. Как прорычал свое Дрружг в первый раз, так и «дрружгает» постоянно. Ему результат важен. Откликается на прозвище этот Мхарса — и ладно. Чернюк в основном пока только простыми командами изъяснялся: «На», «Ждай», «Ижди», «Ежшь», «Мхожжно», «Нхельжзя». Но умения его росли с каждым днем. Благо обучению они уделяли время на каждом привале.

Тем не менее и Кабаз кое-что на ус намотать сумел. То же «Мхарса» заставил Гвара ему объяснить — что оно означает. Справился тот с задачей легко — поднял светлый камушек и прорычал: — Мхарр. — Потом поскреб когтем свою черную шкуру и добавил: — Сса. — Получилось, людей демоны кликали, ни то белокожими, ни то светлокожими. Не на твердость же камня чернюк намекал, явно на цвет указывал.

То, что в Бездне про людей любой беглый чернюк знает Кабаза не удивляло. Сюда же после смерти испокон веков души злодеев уносятся — еще предстояло выяснить, где их тут держат? Но вот реакция Гвара на имя Зарбаг настораживала. Равнодушие и непонимание — как будто и не слышал ни разу. Наверное темного бога у них по-другому зовут. Охотник с нетерпением ждал того дня, когда нелюдь выучит нужное число слов, чтобы можно было его нормально расспросить: и про Бездну, и про её хозяина, и про самого Гвара — чего он такого там натворил, что теперь с врагом племени своего — человеком по лесам бегает?

И, кажется, день тот пришел. Ночь, вернее.

— Мне можно? — медленно проговаривая слова, указал парень на брошенную на землю добытую ящерицу. Он уже сталкивался с неприятием его живота некоторой местной еды, что Гвар трескал за обе щеки. Как-то раз он с подачи нелюдя отведал каких-то зелено-коричневых яблок, после которых его двое суток рвало. Потом еще было солоноватое мясо пятнистой змеи, свалившее его с ног. Демон нес его тогда целый день. Перекинул через плечо, словно добытого зверя — и знай себе топает. Сильный гад, с человеком и сравнивать нечего.

— Мхожжно, — качнул головой из стороны в сторону Гвар, что у них заменяло кивок. — Фкуссно. Ежшь.

Нелюдь уже успел когтем вскрыть ящерице брюхо и теперь увлеченно ковырялся в потрохах, выискивая самые лакомые на его взгляд части внутренностей. Кабаз вздохнул, вынул нож и, присев рядом с добычей демона на корточки, принялся сдирать шкуру с тушки. Закончив, вырезал со спины несколько кусков мяса и опасливо откусил от первого самую чуточку. Ничего вроде — есть можно. Охотник быстро умял все, что было. Потом нарезал еще. Запил свежей водой, что только утром набрал в бурдюк из встреченного ручья. В конце не удержался и слопал одну из маленьких дынек, припасенных еще со времен их лесного пути.