— Вам не кажется, что наша встреча здесь была спланирована? Причём задолго до нашего рождения? — спросил я, глядя, как Гришка и Ленка пытаются понять, что происходит.

Только это было совершенно бесполезно. Прошлые всадники создали эту ловушку, когда уже всё знали о своих силах и умели ими пользоваться на все сто процентов.

— Просто кто-то слишком опрометчиво заявил, что даже после смерти найдёт способ, как доказать Кайзеру, что самый лучший шнапс создаётся магией четырёх, — раздался голос Миры, и мы все уставились на неё с открытыми ртами.

К этому времени уже все символы восстановились. Комната превратилась в заклинание, которое уже было активировано. Осталось только наблюдать, во что же нас втянули прошлые всадники.

— Гер Романов, вы обязательно должны посмотреть, как я это делаю, — с трудом держась на ногах и периодически делая маленький шажок влево, ибо туда был смещён центр тяжести, произнёс Вильгельм XIX, кайзер Германской империи.

— Ваше высочество, я верю вам на слово. Для чего это всё? Право слово, — находясь в не менее шатком положении, ответил глава тайной канцелярии Российской Империи. При этом он зачем-то пытался засунуть в ухо пробку от бутылки и бубнил себе под нос, что какие-то наушники стали делать бракованными. Грозился устроить Лемешевым такую взбучку, что они на всю жизнь запомнят.

— Нет, мой друг, — размахивая указательным пальцем перед лицом, продолжил кайзер, — это дело принципа! Йозеф даже после своей смерти смог совершить невозможное, так почему же я не имею права показать человеку, которого безмерно уважаю, то, что является достоянием империи и одной из самых секретных тайн?

Романов икнул, развёл руки в стороны и пожал плечами, не сумев подобрать нужных слов.

— Воооот! Воооот, и я не понимаю, почему. А они мне никто не разрешают.

Кайзер попытался прицелиться, но вышло у него плохо, поэтому ткнул пальцем лишь в примерном направлении, где стояли его хмурые сопровождающие. И самым хмурым среди них был капитан Клаус. Это всё из-за синяков под глазами и разбитого носа. Сам виноват, не будет в следующий раз покушаться на святое. Шнапс производства четырёх всадников — это достояние империи, а он взял и разлил целый графин.

— Ваше… ИК! Величество… ИК! Это их работа… ИК! Я прекрасно понимаю Клауса. Сам не раз оказывался на его месте… ИК!

Кайзер перевёл мутный взгляд на Романова и на этот раз совершенно чётко указал пальцем на него:

— Одобряешь?

— Понимаю, — кивнул Романов, да так старательно, что едва не упал. Несколько секунд он сражался со своим вестибулярным аппаратом, а когда одержал победу, добавил, хлопнув кулаком по ладони: — Но не одобряю!