Если это сон, почему так защемило сердце? Всё выглядело так явственно, что я ни секунды не сомневался: да, сейчас я общаюсь с каким-то там ловцом, который намерен меня засадить в свой «сачок» и отконвоировать в «гравитационный котёл», он же сверхмассивная чёрная дыра.

— А что же будет с телом, которое я сейчас занимаю? — тихо спросил я.

— Ничего не будет, в него снова вернётся сознание 15-летнего Максима Варченко, который не умел ни книг писать, ни на гитаре играть. Хотя, конечно, твоя мама заметит эти странные перемены, но уж как-нибудь переживёт. Главное, что сын рядом, живой и здоровый, а недавние заскоки посчитает чудачеством переходного возраста.

Я стоял, опустив голову, на которой ветер всё ещё ласково трепал волосы, и меня обуревали такие тяжкие мысли, что хотелось не то что волком выть, а подойти к обрыву и кинуться вниз. Правда, если это всё же сон или какая-то галлюцинация, то настоящего суицида не получится. Да и что это дало бы? Душу-то всё равно изымут и отправят в пункт назначения. И всё, сотрётся личность Макса Варченко, вернее, Максима Борисовича, который в 58-летнем возрасте тихо скончался в собственной постели. То, что в 77-м по-прежнему будет жить прежний 15-летний Макс Варченко, меня как-то слабо утешало.

— А то моё тело… Оно что же, так тихо и разлагалось в постели, пока соседи не среагировали на запах?

— Тебя это так волнует?

В голос собеседника мне почудился лёгкий смешок.

— Вообще-то волнует, хочется и после физической смерти выглядеть более-менее презентабельно.

— Ох уж эти ваши человеческие привычки… Ладно, данной мне властью отмотаю плёнку времени назад и явлюсь во сне твоей соседке по лестничной площадке. Внушу ей, что с тобой беда приключилась, пусть ломится в дверь и вызывает… как их у вас называют?

— МЧС?

— Ага, этих.

— Спасибо и на этом…

Интересно ещё, сколько тело пролежит в морге, прежде чем известят родственников? В любом случае в холодильнике процесс разложения уже не так опасен.

— Слушайте, а никак нельзя отменить эту… — я проглотил застрявший в горле ком. — Эту операцию по извлечению моей души? Ну или хотя бы отсрочить? Понимаете, я за несколько дней успел так сродниться самим собой молодым, я испытываю от этого такое наслаждение, что… Вы просто не представляете, как мне больно лишь от одной мысли о том, что все мои планы, все надежды что-то изменить в своей жизни, в жизни моих близких, спасти, в конце концов, маму от смертельной болезни и друзей, которые должны погибнуть молодыми!

Теперь уже настала очередь моего собеседника примерно на полминуты задуматься.