— А я в следующую субботу уезжаю в Куйбышев, — говорю, чтобы сменить грустную и скользкую тему.

— В Куйбышев? А зачем?

— На первенство РСФСР по боксу. Отобрался как победивший на недавнем чемпионате области.

— Класс! А ты там всех победишь?

— Хм, надеюсь, — хмыкнул я. — Вообще-то каждый из тех, кто будет выступать, надеется победить. Приедут чемпионы своих областей, а это уже серьёзный уровень, перворазрядники. Жаль, что ты не сможешь поехать в Куйбышев и поддержать меня, но я буду помнить, что ты за меня болеешь здесь, в Пензе, и это придаст мне дополнительные силы.

— Конечно, буду! А по телевизионных трансляций из Куйбышева не будет?

— Навряд ли, у нас в СССР как-то не принято показывать юниорские соревнования, даже взрослый чемпионат Союза и то, мне кажется, не показывают. Другое дело — чемпиона Европы или тем более мира. Ну а Олимпиада — это само собой. Хотя и там обычно показывают только финалы.

— А ты выступишь на московской Олимпиаде?

— Для московской я ещё, пожалуй, годами не выйду, а в общем-то было бы неплохо, — улыбнулся я. — Но для этого нужно ещё много чего навыигрывать на всесоюзном уровне.

И подумал про Олимпиаду в Лос-Анджелесе, которую наша страна бойкотировала в ответ на бойкот американцами Олимпийских Игр в Москве. Игры Доброй воли — это ни о чём, кто помнить чемпионов этой пародии на Олимпиаду? Разве что останется ждать Сеул в 88-м… Это мне будет 26, в общем-то, самый расцвет для боксёра.

А потом я отправился пешочком на Пески. Найти дом старого разведчика не составило труда, большая цифра «4» красовалась возле калитки, как и забор, выкрашенной в синий цвет. Никаких кнопок звонка я не узрел, но зато с той стороны раздался отчаянный собачий лай. А примерно минуту спустя, глядя в узкую щель между дощечек калитки, я увидел, как дверь дома открылась и на крыльце в телогрейке на майку-алкоголичку, трениках с вытянутыми коленками и шлёпанцах на босу ногу появился Борис Никанорыч.

— Цыц, зараза!

Это он, надо думать, своей псине, так как та сразу замокла. Приструнив собаку, дед спустился с крыльца и открыл мне калитку, даже не поинтересовавшись, кто с той стороны.

— А, здорово, Максим! Молодец. Что пришёл, я тут тебе интересных историй сейчас навспоминаю…

Я пожал сухую, мозолистую ладонь. Судя по небольшому, аккуратному огородику, и по ухоженным садовым деревьям, Борис Никанорыч не любил сидеть сложа руки. Урожай, правда, был уже убран, только на яблонях ещё местами краснели спелые плоды, но видно было, что пенсионер поддерживает территорию в идеальном порядке.