От таких картин у меня по спине пробежал холодок. Может, ну её на фиг, эту политику? Буду жить для себя, готовиться к развалу страны, делая всё, чтобы оказаться в числе первых, когда начнётся приватизация, то есть разворовывание государственного имущества. Чем я хуже Бори Березовского, подмявшего под себя «АвтоВАЗ»?

Представил себя в одной шеренге с Березовским, Ходорковским, Абрамовичем, Чубайсом, Сечиным, Миллером и прочими нуворишами — и от одной мысли об этом стало противно. Взял бы в руки АК, и очередью, очередью, пока не опустеет магазин. И по себе прошёлся бы, опустись я до такого. Хотя из уст олигархов это прозвучало бы по-другому — поднялся. Поднялся над простыми людьми, над быдлом в их понимании, чернью, призванной обслуживать их интересы и радоваться редким подачкам.

— Ты чего?

Я вынырнул из тяжких дум, возвращаясь в первый день октября 1977 года. От нашей компании я чуть приотстал, и сейчас лицо обернувшегося назад Андрюхи выражало обеспокоенность.

— А что не так? — спросил я.

— Да у тебя выражение такое было… Странное. Как у взрослого.

Он тоже приотстал, двигаясь рядом со мной.

— Что, серьёзно? Наверное, потому что я сюжет книги обдумываю.

— Кстати, как с ней дела? Много написал?

— Сейчас домой приду, и буду добивать 10-ю главу.

— А сколько их всего будет?

— Навскидку 15–16.

— Это ты уже скоро закончишь?

— Ну, если не случится чего-то экстраординарного… До конца октября должен уложиться. Кстати. Вы чего с Игорем филонить начали, перестали со мной по утрам бегать? Неделю побегали — и хорош? Нет, брат, погоды нынче ещё стоят вполне, редкий дождик не в счёт. Так что завтра жду вас у своего подъезда в 7 утра.

10-ю главу мне удалось добить только на следующий день, после обязательного похода к бабушке. Как ни крути, а старушке одной муторно, её круг общения — я да соседка напротив, Анна Яковлевна. А она во мне души не чает, вон, формой перед соревнованиями обеспечила.

В 9 вечера аккуратно разложил по папочкам свежеотпечатанные листы оригинала и копии. Остаток ввечеру с чистой совестью можно посидеть рядом с мамой перед телевизором. Мой роман близился к развязке. Герой ещё в 7-й главе сбежал из концлагеря, а сейчас уже вовсю начал в составе партизанской бригады громить немцев в их тылу.

По телеку шла программа «Время», после которой, если верить газете с программой, начнётся передача «Святослав Рихтер играет Бетховена». Просто охренеть какой весёлый вечер! Уж лучше по Второй программе в 10 вечера посмотреть телеспектакль «Учитель словесности» по Чехову.

Спектакль закончился в начале двенадцатого ночи. Мама к тому времени уже позёвывала, а я ещё долго ворочался на своей пружинной кровати. В голову лезли разные мысли: о моём будущем, о будущем моих близких, моей страны… Снова вспомнился сон, в котором я познакомился с «ловцом». Если это всё же была не галлюцинация, выходит, я соприкоснулся с одним из проявлений высшего разума. В тот момент я был обеспокоен лишь одним — как бы сохранить своё сознание взрослого человека в теле подростка. А ведь можно было спросить «ловца» о многом, например, о том, существовал ли Иисус в реальной истории? Скорее всего, если и существовал, то это был обычный бродячий проповедник, сумевший запудрить головы своим адептам. А чудеса типа хождения по воде… Человеческая фантазия безгранична, чего только не напридумывают, каждый переписчик Нового Завета наверняка добавлял что-то от себя.