Эта змеюка сначала щурит глаза, впивается меня взглядом, точно хочет растоптать, унизить, но в конце концов берет себя в руки и победно ухмыляется.
— Да, я слышала, что Влад поспорил на тебя. Бедняжка! Наверное, тяжело тебе сейчас. Но не переживай, может со временем этот позор забудется. Все таки, ты не единственная такая.
Ее приторно-слащавый голосок режет слух и в нем я отчетливо слышу неприкрытую фальшь. Ее слова болезненно отдаются в моей груди. Я теряю дар речи. Не могу ей ничего ответить, лишь глотаю воздух ртом, как рыба.
Ледяной дождь мгновенно остудил разгоряченное лицо, но пожар, полыхавший у меня внутри, потушить невозможно. На смену удушающей боли и слезам приходит дикая, первобытная ярость.
Меня трясёт. Зубы сжимаются с такой силой, что сводит челюсть.
Я замираю в трех шагах от двери служебного выхода, глядя на темные лужи. Розовые очки не просто слетели — они разбились в пыль, и эти осколки теперь режут меня изнутри. Две недели я жрала себя заживо, пока этот мажор развлекался с расфуфыренной куклой!
— Нет, — рычу я себе под нос, разворачиваясь обратно на каблуках. — Больше я бегать не буду.
Я с силой толкаю дверь ногами и влетаю обратно в полумрачный коридор. Влад и его холеная брюнетка не успели уйти — они стоят у самого выхода в зал, и парень как раз пытается сбросить её руку со своего плеча, что-то злобно ей выговаривая.
— Оу, уже вернулась? — девица оборачивается на стук двери, высокомерно выгнув идеально очерченную бровь. На ее губах снова играет эта снисходительная, брезгливая улыбочка. — Забыла гордость здесь на полу, нищенка? Или решила всё-таки выпросить у Влада утешительные слова?
Я стою напротив девушки и смотрю на девушку с нескрываемой ненавистью в глазах. Всё, что происходит вокруг, будто перестаёт для меня существовать. Есть только брюнетка, её самодовольная улыбка и парень, который стоит совсем рядом, наблюдая за происходящим. Он даже не пытается вмешаться.
Она замечает мой пристальный взгляд и специально прижимается ближе к парню.
— Ну что ты так смотришь? — насмешливо произносит кукла, поправляя волосы. — Неужели ревнуешь?.
Внутри меня словно сорвало чеку. Вся обида за спор, за унизительный ужин с его отцом, за две недели одиночества в общаге сфокусировались на этой размулеванной девушке напротив.
— Закрой рот, — чеканя каждое слово, произношу я, шагая прямо на нее.Брюнетка театрально округляет глаза, делая вид, что испугалась, и нагло усмехается:
— А то что? Пожалуешься своей мамочке? Ах, прости, я забыла, у таких, как ты, вместо мамочек — копеечные подработки. Ты просто ноль, Марьяна. Пустое место, на которое Влад потратил пару тысяч из жалости…