— Ребятки… — сказала она, не сводя глаз с курицы. — Это что?
— Это ужин, — сказала Аня, довольная собой.
— А вы… — она оглянулась на нас. — А вы когда успели?
— Пока ты в душе была.
Мать подошла к столу и зачем-то потрогала край скатерти.
— Вы и скатерть достали… — на её лице наконец-то появилась улыбка.
— Ну а чего ей лежать, — сказала Аня, раскладывая приборы.
— Мам, — быстро сказал я. — Садись, а то остынет.
— Да я… Как-то…
— Садись, — сказал я и подвинул ей табуретку.
Она села.
Я снял фольгу, и из формы пошёл пар. И знаете, что было дальше? А дальше был самый обычный ужин. Вот прямо совершенно обычный. Мы сидели втроём за столом на этой кухне в девять квадратных метров, ели курицу с картошкой, и ни одного слова про завод, про увольнение, про деньги и про то, что будет дальше, не было сказано.
Аня рассказывала, как Рэм полчаса выбирал, что надеть на съёмки, и как Дэн спросил, зачем наряжаться, если их снимают за работой. Мать смеялась, слушая эти истории. Я рассказал, как Беляш упал со стула, и она сказала: «Коля, ну нельзя так про человека», — но при этом смеялась громче всех.
Потом выяснилось, что картошка снизу немного подгорела, и Аня расстроилась, а мать её утешала и говорила, что так даже вкуснее.
Потом мать сказала, что курицу надо было солить снаружи, а не только изнутри. Потом они с Аней десять минут спорили про майонез. Я в этом споре не участвовал, потому что ни черта в нём не понимал. Просто сидел и смотрел на них двоих.
Доели мы всё. Вообще всё, даже подгоревшее, и Аня к концу ужина выглядела уже совершенно счастливой. Мать встала первой и потянулась собирать посуду.
— Так, — сказала Аня, выхватывая у неё тарелку. — Нет.
— Что нет?
— Иди спать, — сказала сестра, показывая пальцем в сторону коридора.
— Анечка, да я помою, мне не сложно…
— Мам! — сестра настаивала.
— Да я быстро!
— Мам, иди спать, — сказал я, кладя руки ей на плечи. — Мы сами всё тут уберём.
Мать упёрла руки в бока.
— Это вообще что такое? — спросила она, нахмурив брови. — Вы меня из своей же кухни выгоняете?
— Выгоняем, — согласился я и улыбнулся.
— Да вы же…
— Мам, — сказала Аня. — Ты сегодня очень устала.
И вот это её остановило. Человек держался весь вечер на остатках, а тут отпустило, и его повело.
— Ладно, — сказала она, махая рукой. — Ладно, ребятки… Спасибо вам за такой ужин…
Она подошла и обняла сначала Аню, потом меня.
— Да не за что.
— Есть за что, — она отстранилась. — Вы даже не понимаете, за что.
И ушла в комнату. Я начал собирать тарелки, и Аня сразу забрала их у меня из рук.
— Я помогу.
— Коль, иди, — она подтолкнула меня локтем к двери. — Я справлюсь, тут посуды на десять минут.