— А что говорить? Это ты мне говорить должен — кто начальник? Вообще странно, что ты не в курсе, это же тебя в первую очередь касается. Нос по ветру надо держать!

— Да ну — какой из меня начальник? Мне бы с самим собой управиться…

— Раз люди за тобой есть — значит, начальник. О них ты подумал?

Люди проявились незамедлительно: в бокс, после осторожного стука (капитан птицей взлетел, перекидывая автомат на грудь, и свинтил куда-то в сторону от двери) аккуратно заглянул Либанов. Синий, опухший — ужас!

— Привет, — осторожно, шёпотом проговорил он. — Ты как? Можно к тебе?

Я утвердительно кивнул, и Либанов проник в палату целиком. В процессе перемещения он получил звонкий щелбан от притаившегося у него за спиной Артемьева, вздрогнул, развернулся в неловком прыжке, шарахнулся, но сразу замер, опасливо оглянувшись на меня.

— Извини, не смог удержаться, — с улыбкой на все 32 повинился капитан. — Ну всё, Алекс, я пойду. Если что — пацаны у дверей тут стоят.

— Ну, как ты тут? — повторил Либанов, и я молча показал ему «ОК» пальцами. — А почему тут тогда? Это… не из-за нас хоть? — опасливо проговорил он, устраиваясь на том же дежурном стуле.

— Нет, это уже после. Перебрал с тренировкой, — успокоил его я.

— Ну, слава богу, — явно расслабился парень. — Какие-то прогнозы есть? Имею в виду, сколько у нас времени на то, чтоб оборудование восстановить? Это ж всё надо показывать срочно, наверное?

— Показывать… Показывать надо, да, но вот срочность несколько спала, — посмотрев несколько секунд в непонимающие глаза, я пояснил: — Показывать некому. Директор умер.

Либанов охнул.

— И кто вместо него?

Я просто пожал плечами.

Несколько минут мы сидели молча, думая каждый о своем, Андрей прервал тишину первым, хрипло каркнув неожиданное:

— Валить надо.

— Ничего себе идейка, — скептически фыркнул я. — А куда? Или имеется в виду «кого»? Ты там как, в себя пришёл уже, или до сих пор самогон по мозгам циркулирует?

Однако, Либанов на мой наезд не обратил ни малейшего внимания.

— Вот увидишь, опять Потапченко вылезет, — мрачно заявил он. — И нам тогда кирдык. Ты-то, скорее всего, выплывешь, а нам он житья не даст, вот попомни мои слова!

— А по-моему — зря ты на него бочку катишь. Не помню я ничего страшного, нормальный он мужик. Ну разошлись вы с ним в вопросах этих ваших научных, так что, надо монстра из него лепить? Думаю, ты перегибаешь.

— Нормальный⁈ Да ты вспомни, как он говорит, хотя бы! На публику — каждое слово обдумывает по полминуты, а наедине? Цицерон, бл*!! Шизофреник! Вот посмотришь, — убежденно повторил Либанов. — Закроет он нас, при первой возможности закроет. Как ты не понимаешь — у нас с ним принципиальные расхождения! Это не просто личные какие-то свары, или хотя бы спор о методах работы, это разные цели!