Ну здравствуй, дорогой медблок, давно не виделись. И бокс, похоже, тот же самый. Он за мной персонально закреплён теперь, что ли? И опять за дверями разоряется кто-то… Лина? Сейчас-то чего? Никто ж не виноват. Ну, кроме меня, конечно. Ученым на предохранители пенял, а сам? Надо уже как-то разобраться с этими делами, а то так можно в один прекрасный момент уплыть, и не выплыть больше никогда. Хорошо, что я всё-таки хлопнул портал сам, превентивно. А если бы ждал? А что, если он и не вырубился бы, пока из меня не высосал вообще всё, до самого донышка? Резюме: шаги надо делать коротенькие. Не спеша.

Я попробовал позвать Лину, но горло выпустило только еле слышный надтреснутый сип. Да уж, попить бы сейчас… но нечего. Зато вот эта стальная миска на тумбочке прекрасно подойдёт! Я спихнул медицинскую посудину на пол и сам даже напугался того грохота, который это нехитрое действие вдруг произвело. Голоса за дверью моментально стихли, и в палату вломились Артемьев с Линой. Рыжая сразу же принялась хлопотать вокруг, вытащила незнамо откуда поильник с уже привычным кисленьким отваром… вот что это такое, а? Никогда такого не пробовал, только тут, в медблоке. Вообще ни на что не похоже. Надо будет спросить…

— Ты, может, голодный? — озабоченно спросила Лина, когда я напился. — А то Иван Александрович сказал, что тебе надо хорошо питаться, анализы плохие.

Я глянул на левую — ну да, уже продырявили, заразы. И даже катетер оставили, «для последующих подключений». Прислушался к себе — голодный ли я? О да! Ещё как! Получив подтверждение, Лина вскочила и махом умчалась — видимо, в столовую. Чёрт, не знаю, сколько сейчас времени… Ну да это неважно: с её-то мотивацией, Рыжая зайца в поле загоняет, не то, что еды в столовке в неурочное время достать. Тем более, что там девчонки — её подружки через одну.

А пока…

— Слушай, капитан, мне тут сказали, что Антонов умер, — спросил я, внимательно вглядываясь в лицо Артемьева, в попытках поймать хоть что-то сверх словесного ответа.

— Ну да. А ты что — не знал, что ли? — удивился ФСБшник.

— Как же так, как он мог помереть? — против воли вырвалось у меня.

— Да как? Так. Бывает такое в его возрасте.

— Да какой там возраст?

— Обычный. Это он только выглядит огурцом, а так-то через 2 месяца юбилей, 75 лет. Был бы, — капитан огляделся, выдернул из-под стола стул, грузно сел. — Сейчас там борьба — кого поставят наверх. Но нам уже выдали предписание, со следующей недели мы больше не с вами.

— Вот ничего себе, — ошарашенно протянул я. А почему ты мне ничего не сказал?