Удачно вырулив, он объехал парочку велосипедистов.

— Ваня, вот там выезд! — указал дед, а сам глянул в остатки бокового зеркала. — Черт!

— Что?

— Они сперли тот фургончик! — выпалил дед, судорожно поглядывая по сторонам.

Ваня мельком глянул в зеркало, заметив как за ними, испуская облако белого дыма, от перегазовки, тащится небольшой фургончик с оранжевыми полосками на капоте.

— Дед, что нам делать⁈ Они нас…

— Не сцать! — рявкнул Фома, ухватившись за ручку в повороте. — Газ в палас! Тут будет горка, дальше развилка! Нам налево! Там центральная улица! Оторвемся!

Иван сглотнул и вжал педаль в пол. Вторая передача — отсечка, сцепление, третья! Педаль в пол, двигатель надрывается так, что слышно как свистит турбина небольшого дизелька. Отсечка! Сцепление, четвертая, газ в пол!

Броневичок, не смотря на то, что весил немало, разогнался прилично. На скорости, надрываясь двигателем, он влетел по резкой горке и…

— Ваня, тормози! Сейчас взлетим! — выкрикнул дед, но было уже поздно.

Увесистая бронированная тушка инкасаторской машины, возомнив себя самолетом, оторвалась от земли и пролетела метра…

Увы, физика неумолима, поэтому через три метра махина рухнула прямо на развилку. С грохотом, визгом, искрами от удара днища об асфальт. И все бы ничего, но от такого маневра парень не успел нажать на тормоз.

Инкасаторский броневик как шел прямо, так и продолжал идти.

Прямо в новенькое здание из стекла и бетона.

Здание, где только недавно открыли полицейский участок.

Петрович сидел в кресле дежурного и, подперев щеку рукой смотрел на экран телефона. Там, какая–то бойкий мужчина, объяснял как правильно пасынковать огурцы, смачивать попки слюной и получить силу земли.

Петрович не был разгильдяем и плохим работником. Он был заслуженным полицейским, что протоптал тридцать лет в полиции города и повидал всякого. И кровь, и глупость, и жестокость. Он видел все и сейчас, сидя на посту дежурного, он думал об одном.

О том, что завтра, он с чистой душой сдаст оружие, распишется в ведомостях и уйдет домой.

Уйдет навсегда.

Придет домой, заберет жену, сядет в свою, пусть недорогую, но приличную машину и уедет на дачу. Туда, где нет начальников, нет отмороженных на голову идиотов, что дерутся на набережной или устраивают пьяный дебош. Туда, где тихо, спокойно, где важны не показатели, а правильно пасынковать огурцы. Туда, где вечером ты смотришь не на пьяные рожи в обезьяннике, а на красные угли в мангале и шкворчащее мясо.

Петрович был хорошим полицейским. Не брал взяток, работал на совесть, тянул свою лямку как мог и как позволяло начальство. Но в какой–то момент внутри просто что–то сломалось и ему стало все равно.