— Нет… Это не… — произнес он. — Если бы было так, его бы не догнало, а значит…

Тут его взгляд вернулся к начальной формуле. Большинство элементов были константами, а из тех что могли изменяться было…

— Ну, допустим, — буркнул Фома и дорисовал нолик к реальному объему парня.

Снова расчеты, бормотание себе под нос и…

— Минус двадцать семь, — тихо произнес ученый, почесал лоб и вернулся к столу с зефирками. — Теперь все сходится.

Его взгляд скользнул на капсулу, затем на объем парня.

— Ну… придется еще сильнее форсировать тренировки, — произнес старик и, словно у него кто-то спросил, добавил: — Ну, а как еще? С таким реальным потенциалом…

Тут Фома нахмурился, оглядел мини лабораторию и произнес:

— Так, у меня же где-то был огнемет?

Если честно, проснувшись в капсуле, я был немного… Растерян.

Дед объяснил, что это из-за того, что я слишком медленно развиваюсь. тело не справляется с даром и это…

Это именно то, о чем меня предупреждали. Дед сказал, что дар в сформированном теле не может найти свое положение и это… Это может быть по настоящему опасно. Для здоровья и тела. Именно поэтому, я согласился на все. Вообще на все. И начал я именно с тела, как сказал старик.

Тренировочный зал департамента встретил меня в шесть утра. Шесть, мать его, утра! В субботу!

Огромное помещение с высокими потолками, зеркалами во всю стену и запахом пота. Маты на полу. Боксерские груши в углу. Турники у окна. И Ольга в спортивном топе и лосинах, которая смотрела на меня так, будто я опоздал на собственные похороны. Хотя, признаюсь, только она была тем самым приятным лучиком, ради которого стоило сюда приходить. Ну еще и тренировки.

— Опоздал, — констатировала она.

— На две минуты! — возмутился я, глядя на часы.

— Две минуты это двадцать отжиманий. Начинай.

Я хотел возразить, но ее взгляд заставил меня передумать. Бросил рюкзак, лег на пол и начал отжиматься.

— Выше таз! — скомандовала Ольга. — Спина прямая! Локти не разводи! Не считается! Не считается! Этот подход тоже!

К двадцатому отжиманию я уже пожалел, что опоздал. К сороковому — что вообще согласился на эти тренировки. К пятидесятому руки начали дрожать.

— Пятьдесят, — выдохнул я.

— Неплохо, — кивнула Ольга, обходя меня вокруг. — Для пловца форма у тебя приличная. Но этого мало.

Я собирался подняться, но тут почувствовал, как что-то упругое и теплое село мне на спину.

— Продолжай, — спокойно произнесла Ольга сверху.

Я замер. Она сидела у меня на спине. Я чувствовал ее бедра. Упругие. Теплые. И очень, очень отвлекающие.

— Хрусталев, я жду, — напомнила она и щелкнула меня по затылку.