Старик хмыкнул и глянул на своего подчиненного. Тот что-то сказал ему на незнакомом языке, после чего старик ответил:

— Знаешь, если бы ты на обычной зоне попросил — я бы даже ухом не повел. Все бы решили. Тут просто вопрос денег. Но департамент… — Хасан нахмурился, задумчиво дунул в чай, а затем произнес: — Дело решаемое. Дорого, но решаемое. Пока он в департаменте, можно все решить. Вот когда его в бастионе закроют… Там, да. Будут проблемы. Большие. Он точно еще тут?

— Да. И мне нужно, чтобы он замолчал, — кивнул Казанцев.

Хасан снова кивнул и начал разговаривать с мужчинами за столом. Через минуту, он с задумчивым выражением лица спросил:

— Костя, дело муторное и опасное, но мы для тебя сделаем.

— Сколько? — кивнул Константин.

— Костя, зачем ты так? Деньги — пыль, — произнес старичок, расплывшись в улыбке. — Мы от всего сэрдца помочь хатим.

— Так не пойдет, — отрезал Казанцев. — Никаких долгов и бескорыстной помощи. Назови цену.

Старичок секунд десять молча рассматривал собеседника, после чего все же произнес:

— Боишься, да?

— Нет, — спокойно ответил аристократ. — Просто не люблю долгов и мутных обязательств.

Хасан посмотрел на помощников, затем на Казанцева и кивнул.

— Ладно. Есть у нас одна проблема, — произнес он, снова пригубил чаю и принялся рассказывать: — Были у меня люди. Люди преданные, хорошо работали. Решили на яхте покататься. Один себе взял. Да вот только стоило им к яхте подъехать, как полицаи явились. Наркотики нашли, оружие. Люди у меня вспылили, пальба пошла…

Константин Владимирович хмыкнул.

— Не смотри на меня так, — сморщился Хасан. — Один выжил. Режиссером зовут. Ваграм, троюродный племянник мой. Говорили с ним. Не было у них ничего. Они умные, свое дело знают. Кто-то подкинул.

— Полиция?

— Могли и они, а мог и подставить кто-то, — кивнул старик.

— Если он отстреливался, ни я, ни адвокаты не смогут…

— Знаю, Костя, знаю… — Хасан тяжело вздохнул. — Только больно уж все шито белыми нитками. Ты поспрашивай, кто сунул туда наркоту. Может ваши кто сунулся. Может в полиции какие дела делаются.

— А сам?

— Костя, ты сам знаешь. Мы без титула. Кто нас слушать будет, да? А если и станут слушать, думаешь скажут?

— Деньги многим развяжут языки, — задумчиво произнес Казанцев.

— Деньги — пыль, дарагой, — тяжело вздохнул старичок. — Сегодня есть, завтра нет. А вот эти ваши этикеты, да титулы, они сильна мешают. Делать ничего нэ нада. Ты просто узнай, кто и зачем туда наркоту сунул.

— Просто узнать?

— Просто узнать, — кивнул Хасан. — А про человека этого не беспакойся. Мы все решим. Не скажет он ничего. Никогда.