Никакой набережной и в помине не оказалось. А вот дом — стоял. Не такой, конечно, как там, но неплохой, в общем, дом. И участок неплохой.
На воротах — замок. А забор смешной — такая преграда только инвалида остановит.
Максим постоял, покачался с пятки на носок, огляделся — и без труда перелез внутрь.
Он не знал, зачем делает это. Просто захотелось.
Побродил по участку, сел на лавочку около отдельно стоявшего гаража, прислушался к себе. Поел бы еще, конечно, но голод все же притупился немного. Покурить бы. Ладно, надо терпеть. Что очень нужно — это попить.
Максим увидел большую металлическую бочку, подошел, посмотрел — почти заполнена водой. Наклонил голову, понюхал. Вроде — ничего. Плеснул в лицо несколько горстей, потом напился. Снова уселся на скамейку.
Тихо, только откуда-то издалека иногда доносятся звуки. То машина проедет, то, на самой грани слышимости, поезд, то самолет проплывет в небе, усеянном мелкими облаками, то собачий лай. Но в целом — покой.
Все неплохо. На данный момент. А вот дальше-то что делать?
Во-первых, надо в конце концов понять, куда попал. Пока — похоже и на родной мир, и, отчасти, на мир Верхней Мещоры. Похоже и одновременно непохоже. Как понять — это надо придумывать.
Но в любом случае — здесь, кажется, не очень опасно.
Во-вторых, необходимо каким-то образом устроиться. То есть — хоть на еду заработать, колбасу воровать все время не будешь, да и годы не те. Ну, и ночлег найти, и одежду-обувку, всякое такое… Это, пожалуй, не во-вторых, а как раз во-первых. И, в общем, ясно, что задача решаемая. Вон, строятся люди, значит, рабочая сила нужна. Брать можно недорого… на первых порах…
В-третьих — а правильнее сказать, что в самых первых, — понять, что тут и как. Цены, отношения, правила разные. Много чего. Вплоть до политики, чтобы все-таки не замели ненароком. Еще ляпнешь что-нибудь не то… Да и кретином выглядеть неохота. Кретинам и платят меньше, если уж на то пошло.
Ну, в этом во всем разобраться тоже можно. Не сразу, исподволь как-нибудь.
А в-последних — и в-главных, — по минимуму освоившись, выбираться в Москву. На Ждановскую. К своим. Если, конечно, это все-таки родной мир.
К своим… На кой ляд я своим, столько лет прошло. Эх, хоть взглянуть… Да еще разузнать как-нибудь, где меня похоронили, посетить место упокоения. А что, смешно, правда же.
Начало темнеть, зажегся фонарь на столбе у ворот, затрепыхались белесые мотыльки. Тишины и покоя убавилось, поселок явно оживал. Дом стоял немного на отшибе от остальных, но время от времени Максим слышал близкий шум машин, видел снопы света. Пятница, сообразил он. Дачники съезжаются.