Смрад…
Впрочем, черт с ним, с упырем, и черт с ними, с этими почти всеми.
Максим перешел на другую сторону улицы, двинулся вниз, к Яузе. Круто вправо… булочная, внутри орут истерично, хвост очереди на тротуар высовывается… апрельские талоны отоваривают, на сахар, что ли… Дальше винный, тоже, естественно, очередь. Тут тихо, спокойно. Винный — это да, нам сюда.
Максим свернул в переулок, потом в загаженную подворотню, пересек убогий двор, присел на корточки неподалеку от широкого окна приемки. Удачно попал, самое время. Дряхлый фургон стоял под разгрузкой, только недавно, похоже, начавшейся. Невзрачный шофер курил в сторонке, пара хмырей, похожих друг на друга, как братья-близнецы — оба чернявые, крючконосые, небритые, только один длинный, а другой ростом чуть ниже среднего, — разгружала не спеша. Длинный подавал из фургона ящики с водкой, невысокий принимал их и забрасывал в окно. Там, вероятно, был и третий, перетаскивавший ящики в подсобку или куда там еще. А может, и четвертый тоже, но они Максима не интересовали.
Пожалуй, длинный, прикинул он. Или даже шофер, раз уж так повезло. Посмотрим.
Время от времени стекло звякало сильнее обычного. Тогда шофер косился на грузчиков, но ничего не говорил.
Обычная история, имитация боя. Грузчики, хотя и всегда под балдой, виртуозы своего дела. Есть норма боя, полтора процента, вырабатывают ее ровно наполовину, а показывают — будто бы всю выбрали. В фургоне двести ящиков, полтора — тридцать бутылок! — достанутся этим обормотам в синих халатах, настолько грязных, что кажутся опять-таки серыми. Ну, две — три поллитры сунут водиле, остальное себе возьмут. Чистый барыш. Без малого полторы сотни на троих… или сколько их там… С заведующим, конечно, поделятся, но все равно неплохо. Часть, само собой, выпьют, остальное толкнут на черном рынке. Даже больше выйдет, чем полторы сотни, потому что на черном рынке, без талонов — всё дороже, на треть, а то и наполовину. Так что — не меньше двухсот рваных с этой партии срубят. Хорошие деньги.
Виртуозы-то виртуозы, усмехнулся Максим, вот только недолог их век. Потому что дебилы. Глупы и жадны, меры не знают, лафа их пьянит, и палятся через два месяца, редко, когда через три. Либо сами трепаться начнут спьяну — от водки спьяну и от денег, — либо стукнет кто — да хоть супруга единоутробная или, скажем, сынуля родной, тут с этим просто, — либо местной мусорне отстегнуть пожалеют, да мало ли как спалиться можно. Смешно: все это знают — и каждый думает, что уж у него-то башка варит, уж он-то участи предшественников избежит. Ага, мудрецы. Видали-перевидали таких в лагере. Туго им там приходилось. А уж завмагам — совсем круто. Не выживают в лагере завмаги.