О том, что это не греза, а чудовищная реальность, его известил испуганный вопль Сонг. Она в мгновение ока очутилась рядом с ним, пытаясь ухватить призрак Мина, потом посмотрела в коридор, где на полу корчился в предсмертных муках Кун, благодаря ритуалу, проведенному Лином, разделивший смерть с братом. Увидев его, Сонг испустила новый отчаянный вопль и посмотрела Лину в глаза. В ее стояли слезы, готовые вот-вот обрушиться по щекам водопадом.
— Пожалуйста, — прошептала она. — Пожалуйста, сними браслеты. С помощью богини Воды я спасу хотя бы его… Пожалуйста… — и протянула к нему запястья с болтающимися на них «Пальцами Смерти».
Он послушался, потому что поверил, будто вред от его действий можно было уменьшить вполовину. Схватил дрожащими пальцами валяющуюся на полу заколку и по очереди разрезал каждый браслет, неожиданно легко поддавшиеся лезвию из упавшей звезды, закаленному в детской крови. Невинной крови…
Но стоило Сонг освободиться, как вместо того, чтобы броситься к сыну, она весело рассмеялась.
— Ну наконец-то! Малюсенькая тень, подсаженная на бесполезный дар, сработала лучше всех остальных ловушек, что я всю ночь расставляла, дожидаясь вас! А ты стал таким беспомощным, когда ваша река тебя покинула. Позорище! Даже не заметил, как я направила твою руку. Давно хотела избавиться от этого глазастого пацана. Хотела убить и съесть, и сожрала бы, если б не исчез. Впрочем, — она поднялась и лениво потянулась, как после долгого сна, — есть же его менее глазастый, но такой же вкусный братец.
Лин не мог пошевелиться. Тело отказалось ему подчиняться, иначе бы он дотянулся до треклятой заколки и убил сначала ее, потом себя. Он словно бился головой в невидимый барьер, подгоняя себя: «Двигайся! Шевелись!» Кажется, у него начало получаться, потому что пальцы вновь задрожали. Сонг, почувствовав это, бросила на него презрительный взгляд, потом сделала неопределенный жест, усиливая путы. И Лин вновь вцепился в ненавистную заколку.
— Сиди смирно, и тогда, быть может, я дарую тебе легкую смерть. Сейчас же время трапезы.
Ногти на ее руке почернели и вытянулись острыми серпами, которыми она отсекла руку Куна и, притянув ту ко рту, впилась заострившимися зубами. Почти минуту слышались ее причмокивания, а потом она вдруг резко остановилась и отбросила в сторону загоревшуюся руку. Тело мальчика на полу тоже пылало, причем только оно — пол и одежду огонь не трогал. Глядя на это, Сонг испуганной кошкой попятилась назад в комнату, но резко остановилась и, согнувшись пополам, выблевала из себя поток пламени — мертвый мальчик мстил за себя и брата.