Закончив разбор вещей, судя по которым он на короткое время уезжал из города, Арсений переоделся и свалил.

Я же посвятил остаток дня работе над собой. Нужно было использовать полученную вблизи менгира энергию, чтобы усилить ментальные узлы и потоки, восстановить часть контуров и создать пару новых блоков. В общем, работы было немало.

Сходил поужинать, потренировался в спортзале и снова занялся разбором полётов. Если я собираюсь сразиться с эмиссаром, потребуется не только общее усиление, но и несколько заготовок.

Сосед вернулся только к ночи, обвешанный пакетами. И ещё сходил к машине за несколькими коробками.

— У меня тут продукты и оборудование, — сказал он. — Не буду отвлекать, если распакую сейчас? Не хочу откладывать на завтра.

— Да без проблем, — кивнул я. — Всё равно ещё не ложусь.

— Ты не волнуйся. Я тебе мешать спать не буду. Так-то большая часть моей деятельности происходит вот здесь, — Арсений постучал согнутым пальцем по своему виску. — А это звука не производит. Шестерёнки не скрипят, — добавил он, улыбнувшись.

Это радовало, ибо я планировал ночью наведаться в душу к эмиссару. Что требовало сосредоточения. Лучше бы, конечно, мой сосед мирно дрых, но просто тишина тоже сойдёт. После неудачного штурма из прилегающей к менгиру зоны, я взглянул на проблему с иного ракурса. Дело не в энергии, а в том, что некоторые вещи мы делаем неправильно. Придётся менять тактику, если мы хотим взломать разум чужого.

Часов в одиннадцать я отправился в ванную, принял контрастный душ, хорошенько растёрся махровым полотенцем, почистил зубы, надел пижаму и вернулся в комнату, готовый к схватке.

Арсений лежал на кровати, сложив руки на груди, и пялился в потолок. Его губы едва заметно шевелились.

— Спокойной ночи, — сказал я, выключая ночник.

— Добрых снов, — отозвался мой сосед.

Ну, это вряд ли.

Натянув одеяло до подбородка, я закрыл глаза, проделал нехитрое дыхательное упражнение вроде тех, что используют для начала медитации, и мысленно воззвал к Чупакабре.

Темнота рассеялась, и я оказался в облицованной белым кафелем комнате, в центре которой сидел на цинковом столе фамильяр. В лапе он держал жестяную зелёную лейку, из которой деловито поливал ряд жёлтых, красных и фиолетовых цветов, торчавших из дощатого ящика.

— В садоводы решил податься? — произнёс я.

— Угу. Чувствуешь аромат? Роскошно, скажи!

— Очень смешно. Решил обзавестись собственной клумбой?

— Как видишь, — Чупа поставил лейку справа от ящика и потёр лапы. — Ну, что, ты готов дать жару?

Я кивнул, фамильяр растянул пасть в широкой жутковатой улыбке, щёлкнул пальцами, и комнату начало затапливать невидимой посторонним эктоплазмой. Когда чёрная жидкость заполнила всё пространство, мы помчались по туннелю — ну, прямо водяные горки в аквапарке, только вместо пластмассы непрестанно вращающиеся слои материи, переплетённые плещущейся энергией, служащей для неё и источником, и каркасом.