Я был готов к такому. Ещё до вылета в зону менгира понимал, что с телепатами, занимавшимися с пленным эмиссаром до меня, придётся взаимодействовать. И не сомневался, что они попытаются меня просканировать — как только смогут. Ясен пень, что на изучение сознания иномирной твари отправили лучших из лучших. А значит, у меня будут сильные противники, которые легко «взламывают» сознание практически любого человека. У меня имелось только одно преимущество: я анимансер, а это куда больше, чем телепат. Поэтому по дороге в город, выросший вокруг менгира, я тщательно и обстоятельно выстроил в своей голове несколько уровней барьеров. Первые были больше приманкой — чтобы дать телепату, пожелавшему меня просканировать, почувствовать успех. Дальше следовали ещё два кольца — на случай, если он не успокоится. Ну, а потом ему уже было не пробиться. Сначала он увязал в психологическом лабиринте, который я создал, а затем просто упирался в стену. Причём даже не подозревая об этом.

В общем, к встрече с коллегами я был готов. Но это вовсе не значило, что за Козловым, ведшим меня по территории спецбокса, я шёл в расслабленном состоянии. Самоуверенность — главный враг. Нельзя забывать о том, что твой оппонент, каким бы ты его ни считал, всегда может оказаться сильнее тебя. Или умнее, или ловчее. Неважно.

Так что я был наготове.

Мы прошли несколько уровней допуска, показывая документы, сверяя отпечатки и радужки, а также просвечиваясь дежурными менторами, прежде чем добрались до отдела телепатии. Я ожидал увидеть одарённых в лабораторных халатах или что-нибудь в подобном роде, однако Козлов сразу провёл меня в кабинет, где нас встретил мужчина лет семидесяти, а то и старше. Лысый, с венчиками седых волос над огромными ушами, большим носом и выпуклыми серыми глазами, обрамлёнными едва заметными ресницами, он был одет в обычный коричневый двубортный костюм со значком синего ранга на лацкане.

— Андрей Павлович, знакомьтесь, — проговорил Козлов, как только они обменялись рукопожатиями. — Вот ваш молодой коллега. Пополнение, так сказать, в полку. Владлен Громов. Прошу любить и жаловать. Можно сказать, только прибыл.

— Ну, не только, — сварливо отозвался Виноградов, окинув меня цепким взглядом. — Показали ему уже кикимору нашу, небось?

— Мы с вами договаривались, что первая попытка контакта товарища Громова будет чистой. Без предварительной…

— Да-да, — отмахнулся старик, не сводя с меня светлых, выцветших от прожитых лет глаз. Я ощущал, как он ползает по первым уровням моего сознания, пытаясь просканировать, но на деле лишь получает то, что я сам решил ему скормить. Немного растерянности, удивление, беспокойство, надежду и толику гордости за то, что я оказался здесь. Виноградова это должно было вполне удовлетворить, ибо являлось вполне ожидаемой, естественной реакцией молодого человека вроде меня на обстоятельства. — Ну, и как прошло?