— Двое, говоришь? Может, они из этого дома?

— Раньше их не видел, — пожал плечами Боря. — Может, и местные.

Но когда мы вышли, во дворе было пусто, если не считать белого кота с серыми пятнами, лениво пересекающего дорогу. Смеркалось, и серое круглое пятно на его теле сливалось с асфальтом…

— Гляньте — дырявый кот! — воскликнул Боря.

Ничего объяснять было не нужно, все рассмеялись.

С семи до девяти все играли, а я периодически выдергивал то Илью, то Димонов и ставил в пару с Рамом, чтобы он ощутил, каково боксировать с разными партнерами. Правша — одно, левша — другое. Объяснял ему, что любого противника надо расценивать как сильного, потому что и у слабого может оказаться коронная фишка, к которой не готов.

Хуже всего то, что одно дело — прокачка, другое — выступление на ринге. Там приобретается совсем другой опыт: умение разбираться в технике и планировать бой.

— Если партнер выше, — доносил до него я прописные истины, — то у него обычно руки длиннее, ему проще тебя достать, надо сразу рвать дистанцию…

К девяти часам он еле ползал и в конце концов распластал на мате, вывалив язык.

— Завтра повторим? — хрипнул он.

— Завтра меня не будет. И Бори тоже. У матери день рождения, отмечаем его у бабушки, по ходу, до ночи. Я там и останусь, только в воскресенье тут появлюсь и засяду за уроки. Но попытаюсь в дороге что-нибудь выучить, чтобы время осталось тебя погонять. А так ты и сам можешь попрактиковать в паре к кем-то из наших.

В девять вечера, когда мы собрались расходиться, Боря сказал:

— Кабанов не вернулся. Они ж драться еще не научились, а те типы, что во дворе терлись, реально страшными были. Может, позвонить кому-то из них, пока мы здесь?

— Думаешь, на них напали гопники? — спросил Илья, и в его голосе проскользнула настороженность. — Зачем?

Гаечка объяснила:

— Зачем… затем, что у Райки сережки золотые!

Вот теперь и я заволновался. У Кабанчика дома точно не было телефона — откуда ему в общаге взяться? Про остальных я не знал.

— Вроде ни у кого, — ответил Илья. — Давайте к Кабанчику сходим, он же рядом совсем, в Алисином доме, все сразу станет ясно.

Илья забрал приставку и отнес домой, а потом мы всей толпой отправились в общагу, возле которой, точно зомби, шарахалась алкашня. Аж не по себе стало. Но заходить внутрь не пришлось, Алиса пробежала через клумбу к окну на первом этаже, где горел свет, постучала. Никто не отреагировал, и она потарабанила сильнее.

Колыхнулась занавеска, и выглянула мать Сани — осунувшаяся, аж черная, красноглазая.

— Саша дома? — крикнула Алиса.

Женщина исчезла за занавеской. Мы переглянулись.