Воздушное судно летело в опасной близости от скал, что сейчас располагались внизу. Задержись я ненадолго со своим вмешательством — и, боюсь, мы бы точно зацепились за один из торчащих пиков.

Дракон взмыл вверх, демонстрируя мне обзор с высоты. Со всех сторон от скал был лес, но по правую руку имелось достаточно свободного пространства, чтобы приземлиться.

А это что такое? Море? Настолько далеко? На момент я даже отвлёкся от процесса разворота самолёта. Каких размеров этот Пробой? Даже навскидку, до видневшейся вдали полоски воды, было ещё километров десять. А она ведь уходила дальше. Да и за лесом, вроде, просматривались какие-то руины, напоминающие очертания крупного разрушенного города.

Отбросив мысли в сторону, я всё же вернулся к прежнему занятию — осторожно развернул поскрипывающий самолёт. Сила пусть и вернулась, но по энергетическим каналам порой пробегали спазмы, цепляющие и ядра с «искрой», так что я старался действовать максимально осторожно. Чтобы в случае, если вдруг исчезнет поддерживающая подушка, вся конструкция не развалились на части.

Кто-то из смертных громко кричал, пытаясь разобраться, что происходит. Некоторые бились в откровенной истерике. Третьи собирались добраться до кабины пилотов — они считали, что именно те сейчас управляют транспортом.

Всё это здорово мешало. Но, к счастью, прекратилось, как только по салону прокатился голос царевича Алексея.

— Заткнуться! Занять свои места!

Воли ему было не занимать — самого трясло так, что едва держался на ногах, зато гаркнул настолько уверенно, что патриции разом примолкли. А через пару секунд уже принялись рассаживаться по креслам.

Я же сосредоточенно вёл самолёт вниз, старательно тормозя его. Безусловно, толстая воздушная подушка компенсирует столкновение. Но только отчасти.

Шасси, само собой, выпустить не вышло. В теории я мог бы надавить на нужный механизм и заставить его работать, но не совсем понимал, как это сделать. А в кабине пилотов не осталось живых — тот безумно мощный заряд силы, который перед смертью сгенерировал толстяк, разорвал души обоих пилотов в клочья.

Поэтому, посадку пришлось производить всё на тот же слой воздуха, который я уплотнил настолько, что тот стёсывал почву, фонтанами разбрасывая её в разные стороны.

Какое-то время мы, постепенно замедляясь, мчались по полю. Наконец остановились и я плавно убрал воздушную подушку. Громадная конструкция со скрипом осела вниз, заставив кого-то из пассажиров испуганно вскрикнуть, после чего замерла.

Я же, морщась от боли, поднялся на ноги. Поднял лежащий на кресле меч, убрав его в ножны. Ещё раз присмотрелся к картинке, которую передавал Сандал и развернулся к выходу.