«Сейчас», — так, ещё понять, как муха летает. Очень мило… Олег старался изо всех сил, но крылья не хотели двигаться и поднимать его в воздух. Лапки? Пожалуйста, все шесть. Но крылья только слабо дёргались.
Пока, в какой-то момент, понимание того, как это делается, не пришло само собой. Раз — и он уже в воздухе. Отлично. Возможно, он бы даже насладился чудесной феерией полёта… Если бы не был *банной мухой в *банном подземелье монстров, на войне и с жёсткой моральной дилеммой в придачу. Всё это напрочь убивало любую романтику.
Олег летел высоко — там, где его не только не достанут, но и не разглядят. Хм… Время как будто ускорилось. Или наоборот, это внизу всё замедлилось? Ощущение было такое, будто ходящие внизу монстры двигались… как будто в воде.
Олег чуть снизился, чтобы послушать их слова. Так и есть — все звуки были медленными и низкими, как на замедленной прокрутке записи.
Да, кажется, он что-то читал об этом. У насекомых время идёт иначе, быстрее, поэтому им удаётся уворачиваться от тех же птиц или уходить от свёрнутой газеты. Нужно будет воспользоваться этим…
Лагерь монстров остался позади, а уже через километр от него — ха! — начинался человеческий лагерь. И он… не слишком отличался. Те же разрушенные дома монстров, те же костры, на которых разогревалась скудная еда (с собой в поход ничего, кроме сухпайка, не возьмёшь), злые и рассерженные люди, раненные, убитые — свои и чужие…
Теперь понять, что он может. Хм. О том, чтобы предупредить кого-то словами, и речи не шло — говорящая муха вызовет на себя шквал заклинаний, потому что здесь, в подземелье, любая аномалия может означать смерть.
— Это может растянуться на недели…
Хм. Голос, как и все остальные, звучал низко и растянуто — но вместе с тем до боли знакомо. Кто-то из захватившей его группы?
— Мы сегодня хорошо ударили по ним, но и потеряли много, — продолжил тот же голос. Из-за сверх-быстрого восприятия Олегу приходилось прикладывать усилия, чтобы разобрать слова. — Второй такой удар может стать критическим уже для нас.
— Начальство это не волнует, — фыркнул кто-то другой, незнакомый. — Мы здесь пушечное мясо, а не личности.
— Эй! — возмутился первый. Хм… или Олегу показалось, что голос знакомый? На такой скорости сложно понять, но… ощущение какого-то знакомого тембра.
— А что «эй»? — откликнулся второй. — Ты ждал чего-то другого? Арабская ночь, волшебный Восток? Нет, парень, привыкай; пойми, что если ты всего несколько дней в строю, а они уже кинули тебя сюда, в самую гущу, то ты не особо и ценен для них.
— Я сам вызвался! — возмутился «парень». — И вообще, «Святая Русь» мне не начальство. Тебе — может быть, но у нашего клана своё руководство, и оно само принимает отдельные решения.