Следить за невидимкой может только другой невидимка, причём не абы какой, а опытный. Это тоже старая хитрость высокоранговых Убийц; подмечать шевеления листков, пыли на земле, колебания воздуха… короче, то, что можно увидеть и услышать, когда не видишь и не слышишь самого противника.
Вот только сейчас Кирилл, как ни вглядывался, не мог увидеть ничего этого. Листья, разумеется, шевелились… от лёгкого ветерка. Не от движения — разницу он мог заметить хорошо.
Может быть, ему всё-таки показалось? Такое место, да и после всего этого начнёт чудиться разное… Пожалуй, не было ни одного признака чужого присутствия — кроме, может быть, ощущения взгляда в спину и собственной интуиции.
Интуиции Убийцы. Кирилл нахмурился; ему это не нравилось. Ладно! Если нельзя выявить преследователя, можно от него оторваться. Ему ведь всё равно, где и что искать — так что он попросту переместится в другое место, и тогда…
Он осторожно вошёл к ещё один дом. Первый этаж представлял из себя жуткое зрелище — выбитые стёкла, покосившиеся стены, пронзённые лианами… наверное, здесь опасно находиться — стены могут рухнуть. Но он успеет увернуться, если что. А этот дом ещё и немного «подгорел».
Начиная этажа с третьего — обычные помещения в период катастрофы. Разрушения, да; но не такие капитальные. Тела — опухшие, с пеной у рта. Ядовитые насекомые… ох, чёрт. Бедолагам почти не оставили шансов.
Ага, вот. Телефон валялся на полу; Кирилл осторожно подобрал его. Так… записанных видео нет, а что насчёт звонков?
Общественность немало возмутилась бы, узнав, что их правительство — точнее, почти все мировые правительства — встраивают в телефоны записывающие устройства. Любые разговоры остаются на них минимум на полгода (дольше попросту не хватает памяти), и, зная комбинацию клавиш и секретный код, их можно прослушать.
— Алло! Марина! — раздалось из телефона, когда Кирилл ввёл свой персональный код агента. — Марина, Господи! Тут настоящий кошмар, я не знаю, я…
Голос — женский; в панике, но это неудивительно.
— Катя! — ответил тоже женский голос, примерно тех же лет. — Ты жива? Это во всех новостях! Весь квартал, даже несколько, покрыт зелёной дрянью!
— Я… Я даже не знаю, выживет ли кто-то из нас, — плакала незнакомая Кириллу Катя. — За окном трупы, эти растения… и ничего больше. Я не вижу никакой техники, военных.
— Ну, они же все… Ох, — Марина резко замолчала — видимо, не желая лишний раз пугать подругу. — Нет, там показывали, что они сражаются с монстрами.
— Эвакуируйся из города, — решительно заявила Катя, на время прервав плач. — Берите с Костей детей, родителей, вещи, что поместятся в машину — и уезжайте. Куда угодно, за город, в лес. Да хоть в машине переночуете! Главное, что останетесь живы, а мы… Ох. Господи… Господи…