Поморщившись, посмотрел отчёт о потерях среди тех частей, что защищали тылы и вели арьергардные бои. Эти бои были не самыми простыми. И потери здесь оставляли неприятный осадок. Но войн без жертв не бывает, к сожалению.
Мне бы, как историку, знавшему, что в своей реальности в первые дни боев погибали десятки тысяч, от статистических данных о гибели в две, в три тысячи, следовало лишь пожать плечами, ан, нет. Не то пророс я в эту реальность и мне даже небольшие (относительно!) потери кажутся чудовищными.
Мысленно похвалил Рокоссовского, который не только стремительно увёл части из-под удара, но параллельно с этим запустил на территорию Польши, которую должен занять противник, две кавалерийские бригады, а также две бригады из числа поляков, что остались верны империи. Этакие партизанские отряды, которые должны будут раздёргивать внимание вражеских войск и постоянно держать их в напряжении. Специально отбирал хорошо обученных диверсантов, которые должны будут вдоволь попить крови захватчикам.
Опять же, всплыли те самые одарённые со способностями дрессировщиков, которые умеют налаживать контакт с животными и использовать их в своих интересах. В итоге всё зверьё, что водится в польских лесах, тоже на нашей стороне. По крайней мере те, которых не успели перехватить дрессировщики врага, таковые однозначно будут.
Следующий доклад был из Варшавы. Там полным ходом разворачивается партизанская война против местных националистов. Жертв, к сожалению, довольно много, причём, в основном среди непричастных. Мятежники, почувствовавшие власть, тоже не остаются в долгу. Они неустанно искали предателей и видели их практически в каждом. То и дело на улицах вешали предполагаемых врагов польского народа. Всякая мразь, пользуясь положением, совершала насилие над женщинами. За каких-то две недели Варшава, судя по докладам, превратилась в вымершую каменную пустыню с выбитыми окнами и разграбленными магазинами. В первую очередь, мародёры разграбили лавки с ювелирными изделиями и всем тем, что дорого стоило. Кто-то даже додумался обокрасть музей и вывести произведения искусства. Хотя, помнится, в моей истории этим промышляли немецкие войска.
Неплохо бы, конечно, выехать мне в ставку Рокоссовского, но я пока что не пришёл в себя после ранения, да и не до того. Успеется перед солдатами лично козырнуть. Попозже съезжу, посмотрю на укрепления своими глазами, пообщаюсь с воинами. Сейчас я нужнее здесь. Всё равно это скорее символический жест. Руководить-то армиями не смогу, просто потому что не умею. Да и Рокоссовского буду только отвлекать.