— И с дезертирами надо бороться.
Увы, бегство с фронта — это болезнь, бывшая и в Первую мировую, и в гражданскую, да и в Великую Отечественную…
— Да, а почему этим полиция занималась, а не военные? — заинтересовался я. — Дезертиров у нас контрразведка должна ловить и жандармы, а еще их непосредственное командование.
— Так ведь ваше величество, как всё получилось, — принялся объяснять Кутепов, — городовой Катяшичев в Люберцах у своей знакомой был. Любовница она, или ещё кто, я выяснять не стал. А эта женщина городовому и сообщила — мол, в заброшенном поповском доме какие-то мужики странные обитают, оружие у них видели. А уж дезертиры они, или кто — бог его ведает. Городовой в гражданскую одежду переоделся и пошел проверять. И впрямь — мужики с оружием, кто в полувоенной одежде, а кто в штатской. Катяшичев сразу своему начальству доложил, а те в Москву, полицмейстеру. Вот, полицмейстер и не стал турусы разводить, на военных дело перекидывать, а приказал мобильному отряду выезжать, да на месте и разобраться. Дескать — если охотники какие, то все в порядке, а нет, так на них и суда нет. Мол — справитесь, отлично, а нет — в Люберцах имеется запасной полк, начальство будет в курсе, поможет. В случае вооруженного сопротивления, по новому закону о военно-полевых судах, живых можно и не брать. Мобильцы приехали, предложили сдаться, а те пальнули пару раз. А в мобильном, даром что и язвенники есть, и с плоскостопием, а у двоих еще и хромота, но раздолбали.
Вообще-то, и городовой, и его начальство молодцы. И полицмейстер молодец, что решил взять ответственность на себя. А про «мобильцев» — ну кто такой термин придумал? Вообще нет слов.
— Но хоть кого-нибудь в живых оставили? — озабоченно поинтересовался я. — Допросить бы их. Одно дело — просто дезертиры, а если они диверсанты?
— Так целых пять живыми взяли. Мобильцы же не звери, понимают, что «языки» нужны. Вот, сейчас как раз и допрашивают. Я потом, как во Владимире губернатора арестую, в Москву наведаюсь, присмотрю. Если диверсанты — немедленно их Мезинцеву отдам, пусть работает.
— Молодцы ваши ребята, — ещё раз похвалил я ОМОН. — Всех отличившихся представьте к наградам.
— А к каким наградам-то представлять? — озабоченно поинтересовался Кутепов. — К медали «За усердие» или «За беспорочную службу»?
— Да ну, Александр Павлович, чего бы это? Ваши люди жизнью рисковали, а им награду, словно за выслугу лет? Представляйте всех отличившихся к боевым наградам. Всем нижним и унтер-офицерским чинам георгиевские медали «За храбрость». Если, как вы сказали, в мобильный отряд бывших военных взяли, то скорее всего у них уже какие-то георгиевские медали есть, а может и кресты. Пусть их начальство составит представление. А офицерам и полицмейстеру — на ваше усмотрение. Орденом святого Георгия жаловать не нужно, но Владимира с мечами и с бантом — вполне-вполне. А вот дежурных, водителей — тех можно и к медалям «За усердие» или к Анненской медали.