— С удовольствием! — сказала Маша, и мы побежали в ту сторону, — не любишь играть по чужим правилам? — на ходу спросила она.

— Ненавижу! — бросил я через плечо, — нельзя выиграть в чужую игру, играя по чужим правилам. Их ведь придумывали не для того, чтобы ты победил. Они созданы для автора игры. И победить можно, только сменив правила. Нужно навязать свою игру, а не пытаться выиграть на чужом поле.

— Теперь я понимаю, почему мы тебе проиграли, хотя казалось, что нет такой силы, которая может нас остановить. Для атаки на убежище были собраны очень большие ресурсы. Это всё тщательно продумывалось и готовилось, и тут появляешься ты! И всё пошло наперекосяк. Мы даже не поняли, в какой момент ситуация начала уходить из-под контроля, но проблемы накапливались как снежный ком. И вот мы здесь, и уже играем вместе в чужую игру! — сказала Маша.

Я резко остановился и повернулся к ней.

— Нет, мы не играем в чужую игру. Они хотят, чтобы мы в неё играли, но мы не будем этого делать. Ты меня вообще слушала? — сказал я, и, махнув рукой, добавил, — приехали!

Коридор перегораживала толстая решётка. И до этого места никаких ответвлений из коридора не было.

— И что делать? — растерялась Маша, увидев решётку.

— Такие препятствия я обычно поручаю разрушать девочкам, — сказал я с улыбкой, — но поскольку моей подруги сейчас здесь нет, придётся это делать тебе! Ты же кинетик!

— Слишком толстая! — с сомнением сказала Маша.

— А если не думать про ману и не экономить её? — спросил я.

— Тогда шанс есть, — всё ещё неуверенно сказала Маша.

— Действуйте, мадемуазель, — сказал я, отступая в сторону, в точности повторяя ситуацию на базе Тритона с Алисой, когда она вынесла бронированную дверь.

Маша некоторое время стояла, сосредотачиваясь и глядя на решётку. Она медленно шевелила пальцами, как бы разминая их. Потом вдруг сделала длинный выпад вперёд, выбросив перед собой обе руки, ладонями, повёрнутыми к решётке, и резко при этом вскрикнув.

Решётку разорвало пополам и буквально размазало по двум боковым стенам.

Когда уши отложило после металлического грохота искорёженного железа, я встряхнул слегка головой, похлопал в ладоши и сказал:

— А ты в себе сомневалась! Круто!

Маша стояла, встряхивая кисти рук, как будто пытаясь расслабить после большого напряжения.

— Перестаралась, — с виноватой улыбкой сказала она, — можно было и полегче.

— Всё отлично! — успокоил я её, — а вдруг бы полегче не получилось? Так и стояли бы здесь, тыркаясь раз за разом, пока всю ману не израсходовали. Проломила и здорово! Пускай и они, когда будут нас искать, немного охренеют, увидев это!