— Может быть, не только, — сказал я, — если возврат сил будет возможен и дальше, то это может быть просто частью сценария, для усиления интриги. Вот такие они здесь затейники.

— Тупо! — покачала головой Маша.

— Для нас да, а для них это всё элементы игры, которые делают её интереснее, — сказал я.

— Суки! — резюмировала Маша.

Из этого места был только один выход, и в него-то мы и направились, потому что сидеть в этом пыльном ящике было просто невыносимо.

Не успели мы пройти и несколько метров, как я заметил, что коридор начал заполняться то ли дымом, то ли туманом. Я непроизвольно постарался задержать дыхание, но это было бессмысленно, потому что этот туман начал заполнять всё, а ведь совсем не дышать невозможно.

И да, это был всё же не дым, а именно туман. Запаха он не имел, впрочем, и влажности особой от него не чувствовалось. Как будто просто воздух становился более густым и менее прозрачным.

— Что это за дрянь? — проговорила Маша, на всякий случай прикрывая рот и нос ладонью.

— Понятия не имею, — сказал я, — очередное препятствие на нашем пути, на потеху публике.

Я не ошибся. Это, в самом деле, был способ усложнить нам жизнь. Воздух насыщался этим туманом до тех пор, пока совершенно не потерял прозрачность. И даже висящий перед самым лицом светоч я практически не мог разглядеть, если он удалялся больше чем на тридцать сантиметров.

— Что это за дрянь? — повторила Маша.

— Думаю, что они таким способом решили лишить нас зрения. Темнота уже была, а это что-то новенькое, — сказал я.

— А зачем? — спросила Маша.

— Чтобы мы страдали и превозмогали, — сказал я, — кстати, нам лучше не болтать. Когда тебя лишают одного органа чувств, нужно более эффективно использовать оставшиеся. И следующий по полезности идёт слух. Так что, лучше внимательно слушать, что происходит вокруг, а то пропустим опасность.

— Верно говоришь! — сказала Маша и замолчала. Я тоже замолчал.

Мы взялись за руки и двинулись вперёд. Я иногда вытягивал руку и пальцами слегка касался стены коридора, чтобы убедиться, что она всё ещё там есть.

Постепенно стало становиться светлее, но видимость от этого не улучшилась. Просто туман стал хорошо виден, и теперь было полное ощущение, что мы идём в молоке, потому что цвет тумана был исключительно белым. Водяной пар обычно так не выглядит, так что это была, скорее всего, какая-то магическая манипуляция.

Я погасил светоч, потому что нужды в нём больше не было. Да и до этого тоже он давал лишь психологическое успокоение, а дорогу не освещал.

Когда стало совсем светло, я притянул Машу поближе к себе.