Колка Тихоновдернул за рычаг, и тяжкая махина послушно взяла левее.

— Так… так, прямо! — динамик продолжал надрываться, передовая накал боя вбашне ИСа.

Сейчас прямо на него шел приземистый немецкий танк, с приплюснутой башней, поводя из стороны в сторону пушечным стволом. «Треха», — сразу же, уже на автоматеопределил я марку немецкого танка. Как-то не кстати, вспомнилась даже красочная картинка из интернета, какого-то плаката временвойны, на котором и был изображен этот самый танк в разных ракурсах, и налядно были показаны все уязвимые его места. Сейчас же фокус былв том, что неуязвимых мест немецкого танка просто не существовало — главное попасть!

До немецкого танка было еще метровс триста или самое чуть-чуть побольше, когда он перестал вертеть пушечным стволом, и навелего, прямо на ИС. Из его стволаподнялся небольшой ком порохового дыма, на видсовсем не опасный, однако я почему-то инстинктивно прикрыл глаза. Но грохота снаряда о броню не последовало, немецкий наводчикпромахнулся.

— В-вояки, в задницу вас… — опять прогремел в моих ушах голос командира ИСа. — Механик! Почему на месте⁉ Твоювдышло! Газу прижми! Логинов, не стрелять, приготовься…

Эта команда «не стрелять, приготовься» немножко удивила меня: «Как же так? Как раз и надо бы сейчас влупить ему…»

— Понятно, — прохрипел вответ мой наводчик.

Вот чего Дедовждет? Я наконец-то вспомнил фамилию этого капитана. А тут еще дошел до меня звукоглушительного удара по броне ИСа, это из немецкой «трехи» снова выстрелили, и этот снаряд точно угодил в лобовую броню, мне даже показалось что танк качнуло. И через короткий промежуток очередной 75-миллиметровый снаряд ударил уже в правую оконечность лобового бронелиста, ближе к сварному шву. Стойко приняв этот сокрушительный для любого другого танка удар в «скулу». Повезло: попадание пришлось под углом.В голове у меня мелькнула мысль, на счет того как наверноезазвенело вголовах экипажа… И тут же я услышал в наушниках хриплый смех Дедоваа, а потом его матерщину и слова:

— Чего хотели — ИС продырявить! Это вам не тюбик из-под пасты. Механик!!! Не сворачивать у меня!

Это уже опять относилось к Кольке Тихонову.

— Услышал командир! — сказал он, и почувствовал укол ревности,ведь до этого он только меня назвал «командиром», и от этого под шлемофоном взмокли волосы.

— Молодец механик, что услышал. За понятливость нас бабы и ценят и уважают.

— А любят за мужскую силу, хе-хе!.. — похохатывая добавил Степка.

Эти слова и этот смешок заставили меня невольно улыбнуться.

Через связь было слышно как мотортанкавзревел.Моя подкорка услышав этот знакомый звук,заставила меня как наяву ощутить вибрациюстальнойгромадины.Вот массивная обтекаемая башня нашеготанка развернулась, ивэтот момент ИС выстрелил.Мощный снаряд весом в четверть центнера ударил по башне «тройки»,прискоростиснарядавосемьсот метров в секунду, шансову немцевне было, даже призрачных. Легкие танки шедшие за «тройкой» увидеврезультат единственноговыстрела, моментально, на полной скорости отвернуливстороны. Один из «чехов» вышел точно на самоходку, за что и поплатился. От него даже остова не осталось, он весь отдельными фрагментами разлетелся вразные стороны. Шедшие за ним четыре танка, снова шарахнулись всторону,тем самым подставивкорму ИСу, который успел перезарядиться и положил свой следующий снаряд, аккурат между двумярядомидущими танками. Врезультате близкоговзрыва обе машины завалились на бок и начали дымить и разгораться.Последний пятый «чех» сумел уйти за складку местности. Теперь, и «Зверобой»,и ИС могли уделить все своевнимание оставшейся группе немецких танковиз одной «четверки» и оставшихся еще целыми семи «чехов’изодиннадцати. Четыре машины 'сорокчетверка» успела приголубить.Меня сильно смущали два обстаятельства: первое — почему «четверка» не вела огонь, и второе: индекс на ее башне начинался с латинской буквы «R». Что-то такое плескалась вголове, но сообразить что у меня пока не получалось. От этих мыслей меня отвлек Марконни.