— Когда можно присылать людей ужинать? — спросил я у девчат.
— Минут через пятнадцать пускай приходят, — ответила старшая.
Я подумал, что не знаю, как их зовут, даже тех, с кем постоянно общаюсь, но решил не знакомиться. Познакомишься с одной, придётся и с остальными тоже, и с ребятами на постах. А столько имён разом я не запомню всё равно. Да и временные мы попутчики. Скоро разбежимся на все четыре стороны, так зачем мозг напрягать и запоминать, кто есть кто?
— Приходить будут не все сразу, чтобы наблюдательные посты не оголять, — сказал я.
— Нам всё равно, всех накормим! — сказала старшая.
— Про себя тоже не забывайте! — подмигнул я ей, — сомневаюсь, что вас нормально здесь кормили.
— Ненормально, — кивнула старшая, — и не забудем.
Я отправился на четвёртый этаж. Заходя к каждой двойке наблюдателей, я всем говорил примерно одно и то же. Алгоритм действий был такой: один из двойки может пойти в столовую через пятнадцать минут, а когда вернётся, пусть идёт второй. Двоим уходить нельзя.
Таким образом, на время ужина количество наблюдателей на постах сокращалось вдвое, но количество самих точек наблюдения оставалось прежним. Но именно сейчас я никакого подвоха не ждал. Нужно было воспользоваться этим затишьем, и все бытовые дела переделать до наступления ночи. В темноте бдительность нужно будет усилить.
— Хочешь есть? — спросил я у Алисы, вернувшись к ней.
— Очень! — просто ответила она, — качнёшь меня маной? Не то чтобы я очень сильно потратилась, но время такое, что лучше быть под завязку.
— Естественно! — сказал я и запустил руку ей в волосы, — но только так, лайтово.
— Хоть как-нибудь, — вздохнула Алиса, — слушай, а яблоки у них там есть?
— Не знаю, — пожал я плечами, — спросишь у девочек. Если есть, возьми сколько захочешь, скажешь, что я разрешил. Если у нашей главной ударной силы яблочная зависимость, нужно её удовлетворить.
— Ты такой душка! — ласково сказала Алиса и закрыла глаза.
Глупо было не оставить Рите рацию. Это дошло до меня с запозданием, и я стал себя за это корить. Может быть, она бы на таком расстоянии и не взяла, но попробовать было можно. А то она там сидит сейчас с ребёнком и не знает, что происходит. Ведь неизвестность — это хуже всего. Но теперь поправить это было уже нельзя, нужно было доводить ситуацию до логического завершения и забирать свою русалку из «тайника».
На улице заметно вечерело. Скоро уже стемнеет. Я очень надеялся, что до темноты все вернутся на свои посты.
Алиса сходила в столовую и вернулась очень довольная.
— Ты чего лыбишься? — спросил я у неё.