— Ах ты тварь! — сказал военный, — ты не понимаешь, с кем связался.

— Ты вроде бы хотел меня по асфальту размазать, — сказал я, — даже из машины вылез. Но отходить от своих, похоже, ссышь. Что-то от тебя одни угрозы и никаких действий.

— Взять их! — махнул военный рукой своим людям.

Алиса прыснула со смеху, так что куски яблока полетели у неё изо рта в разные стороны.

— В натуре обосрался! — отсмеявшись сказала она, — ой, ну и лох!

— Взять их! — сжав кулаки, заорал военный, и лицо его покраснело от ярости.

— Тебе надо, ты и бери! — сказал один из сидящих на броне ребят, в гражданской одежде.

— Чего? — злобно взглянул на него военный.

— Ты, реально, не прав, — сказал второй, тоже в «гражданке», — перед тобой парень с девчонкой стоит, у тебя за спиной сотня крепких мужиков, и ты так грубо с ними разговариваешь. Это показатель слабости, а не силы. И они правы, что же ты, если угрожал, сам не идёшь «размазывать» по асфальту, а других хочешь вперёд послать? Тебе надо, ты и иди. А я бы их лучше выслушал.

— Кто ты такой, чтобы говорить, мне, что делать? — злобно сказал военный.

— А ты кто такой? Не ты здесь командуешь, и не тебе мы подчиняемся, — сказал первый гражданский.

— Суки, мы с вами ещё поговорим! — огрызнулся на них военный, после чего повернулся к нам и вдруг резко послал вперёд огненный шквал.

Сидящие на броне закричали, возмущённые его действиями. Огонь скрыл нас на какое-то время от них. Но пламя имело магическое происхождение, поэтому обтекло нашу защиту, чётко обозначив границы кокона. Но видели это только мы.

Надо сказать, что когда огненный шквал неожиданно пошёл в нашу сторону, и у меня, и уверен, у Алисы тоже, сердечко-то замерло. Мы не ожидали такой подлянки. Но всё обошлось. Хорошо, что мы догадались взять с собой каски.

Когда пламя спало, а мы продолжали стоять как ни в чём не бывало, среди конвоиров раздались удивлённые возгласы, после чего повисла пауза, в которой громко, на всю округу, Алиса хрустнула, громко откусывая яблоко, и с набитым ртом сказала:

— Лох!

— Извините, ребят, но надо наказать, — сказал я и дал тонкий, но точный, разряд молнии прямо ошарашенному военному в пах.

Тот согнулся пополам, упал на асфальт и, дрыгая ногами, сквозь зубы стал кричать:

— Нападение на конвой, нападение на конвой! Тревога! Нападение на конвой!

Но единственная реакция, которую вызвали его крики, это были улыбки на лицах его коллег.

— Что здесь происходит? — раздался голос, и из-за броневика вышел человек в джинсовой куртке.

Он слегка запыхался, и стало понятно, что ему пришлось бежать из хвоста колонны.