Сам Мельников усвистал к своим матери и сестрам, в их здешний частный дом, расположенный где-то на другом конце Вятска, Скворцов, похоже, тоже весь вечер со своим сюзереном где-то зависал. Один я, подсунув под спину подушку, пытался учить наизусть заданное нам учителем росской словесности стихотворение.

Стих не учился. Может у меня мысли в своей основной массе не о том были, а может мешало количество присутствующих в стихотворении слов, напрочь исчезнувших из народного лексикона еще во времена первых росских царей, но я тупо споткнулся на втором шестистишии и никак не мог продвинуться дальше. «Камо грядеши» и «еси понеже» ну никак в моей голове как следует не рифмовались.

Потому, когда в дверь кто-то энергично так постучал, я даже с радостью подхватился идти открывать. Хотя все же проворчал чисто для порядка:

— Ну, кто там так ломится? Иду я, иду.

И таки да, о том, что за дверью дожидается Скворцов или тот же Мельников, у меня даже и мысли не возникло. Замки на дверях нашей общаги были, конечно, простейшими, и выполнены они были всего лишь учениками старших классов нашей же гимназии, но, что характерно, учениками, специализирующихся именно на артефакторике, и, соответственно, являлись вполне полноценными артефактами, имеющими в своей магической структуре отдельные цепочки для распознавания постоянных жильцов комнаты. Моим соседям по комнате просто не потребовалось бы стучать. Даже будь у них руки заняты какой-нибудь поклажей, дверь, снабженная подобным магическим замком, распахнулась бы перед ними сама собой.

— Э-э… что вам нужно? — Завис я на секундочку при виде знакомых рож пожаловавших к моему порогу посетителей.

Ага, а еще кровь вдруг прилила к голове, а сердце провалилось куда-то в область желудка, после чего застучало с удвоенной силой и скоростью, кулаки сжались, все прочие мышцы сами собой напряглись, готовясь к драке. Не мудрено однако: на нашем пороге стояли те самые двое второклассников, которые в самом начале нашей учебы приставали в умывальне к моему однокласснику.

— Мы с миром, — поднял перед собой открытые ладони один из них.

— Мириться пришли, — добавил тот, который во время прошедшего инцидента и был главным заводилой. — Твой сосед, который Мельников, он на месте?

— Нет его. Усвистал к себе, в свой родовой особняк, — чуточку приукрашая действительность, но тем не менее почти самым честным образом доложился я, испытывая несказанное облегчение. Возможная драка с второклассниками, похоже, все же не состоится.

— Еще и особняк у него…. Ты, это, не в службу, а в дружбу, когда он придет, стукнись к нам, в триста шестую. — вполне мирно попросили они. — Очень нужно нам с ним переговорить.