— Допускаю, что на опушку какой-нибудь монстр или даже обычная птица могли занести со своим пометом семечко. Одно. Но у тебя же тут раз, два, три… семь или восемь вполне себе взрослых растений. — Скорее даже не самими арифметическими выкладками, а сопровождающей их голосовой интонацией укорил я бабушку, давая ей понять, что ее отмазки тут не прокатят.
— Одиннадцать, — с ноткой гордости в голосе доложила мне моя бабушка, наконец-то прекратив корчить из себя пойманную шпионку. — Еще три куста на кухне стоят. И можешь не беспокоиться, больше в глубину леса я и сама не полезу. Да это уже мне, в сущности, и ни к чему. Имеющаяся у меня лиловая толстянка вырабатывает только определенное количество маны, а без достаточной подпитки маной живосил расти не может. Как и магический молочай тоже.
— Ага, значит, пока не переработаешь эти растения в самую чащобу ты не полезешь. А потом? Ты хоть понимаешь, что я один, без тебя, пропаду? — Использовал я недопустимый прием, пытаясь все же достучаться до своей неугомонной бабули. И, кажется, это мне все же удалось.
— Ты прав, внук. Больше я так рисковать не стану, — согласилась со мной она, правда, практически тут же все испортила. — Все равно уже осень на дворе. До следующей весны какой уж тут травосбор.
Уж я и так и этак подбирался, пока раскрутил свою бабулю на серьезный разговор. И все-таки, оказывается, это не она внезапно вообразила бессмертной, отчего забралась в самую лесную чащу. Наоборот, когда в то утро собиралась за высыпавшими в лесу поздними осенними грибами, о каких-либо особо редких и ценных растительных ингредиентах она даже не думала. Ей своих зеленявок, притащенных мной еще в начале лета, вполне хватало. А в лесу воистину все вдруг сложилось по самой распространенной в целом свете отговорке: «так получилось». Бог его знает, зачем-то на опушку, отрезая ей путь домой, вдруг вышел загрызень, монстр как бы не такой уж и опасный по причине своей относительной тихоходности, но способный очень долго преследовать свою жертву, магические следы которой он учуял. Вот на бабушкин след он и встал. И погнал ее вглубь Заповедного леса, довольно ловко отсекая все бабулины попытки его обойти.
Так бы, наверное, и пообедали моей бабушкой какие-нибудь встреченные лесные монстры. Или загрызень все-таки догнал. Он хоть и тихоход, ну, так и бабушка у меня уже не ходок на длинные дистанции. Но пересек бабушкин путь по лесу глубоченный овраг. Загрызень уже чуть ли не на пятки тогда наступал, она и спустилась в этот самый овраг, цепляясь за корни. И монстр за ней скатился. Да только там, на дне, концентрация маны оказалась вдруг настолько повышена, что у чудовища от этого случился натуральный ступор.