Но поподробнее об устройстве гимназии я как-нибудь потом расскажу, когда смогу сюда поступить, как и об изучаемых здесь заклинаниях, а пока собственно сам прием.

Потенциальных первышей, желающих тут обучаться, в этот первый учебный день в гимназию тоже заявилось немало. И это мы еще отнюдь далеко не всех смогли повстречать, часть поступающих прошли приемную комиссию с самого утра и уже воротились домой или рассосались по школе, а часть и вовсе заявятся ближе к вечеру. Прием претендентов на гимназическое обучение заявлен же на весь рабочий день, с утра и до самого вечера. Так что пришлось встать в очередь… почти не двигающуюся.

— Бабушка, присядь, судя по всему, стоять нам тут еще долго, — предложил я, заметив, что один из стульев в коридоре освободился. И добавил, заметив очередную кучку донельзя серьезных дядек, окружавших мелкую пигалицу в школьной форме, с огромными белыми бантами на голове, — да еще и без очереди лезут всякие разные.

— Молчи, внук, не стоит вслух высказывать свое негодование в адрес клановых аристократов, — нахмурилась на эти мои слова моя бабушка. — Донесет им кто об этом, потом хлопот не оберешься.

Закрыл рот, стал молча разглядывать окружающих. Ну, да, об этом у нас, с бабулей уже тоже состоялась беседа, и даже далеко не одна. Равноправия в среде магов, как и между обычными людьми, не наблюдается даже в принципе.

— … А это третий сын Барятынских, Владислав, — донесся до меня негромкий говор со стороны еще парочки стоящих со мной в очереди ребятишек. — Говорят он уже может пуляться молниями.

И таки, можете не сомневаться, и этот малолетний аристократ, в сопровождении большой свиты, прошел мимо нас без очереди. Как и еще один аристократ… и еще…. От скуки начал рассматривать элементы отделки. Показалось или нет, но среди сложных гипсовых узоров, опоясывающих стены и потолки, мелькнули магические отблески. Не так-то и просто́это учебное заведение. Права бабушка. От возмущенных возгласов лучше в этом здании воздержаться. Кто знает, чьи уши могут их тут услышать.

Однако же, любое ожидание в этом мире рано или поздно заканчивается. Ближе к обеду подошла наконец-то и наша очередь. За дверью, через которую мы вошли, оказался довольно просторный зал. И длинный стол поперек этого зала, застеленный белой скатертью, с непременным графином и тремя стаканами на стеклянном подносе посередине. За столом же сидели трое пожилых благообразных мужчин.

— Представьтесь, пожалуйста, — каким-то усталым, скучающим голосом попросил тот, что слева, худой некрупный дядька с длинной, наверное, до самого пупа, тощей, седой бородой.