Однако сильно я задумался. Сообразил, что уже приехали, когда один из соседей, продвигаясь к выходу, наступил мне на ногу.

В общаге, по приезде, меня встретила до боли родная комната. Даже сам удивился такой моей реакции. К сожалению, из трех прошлогодних обитателей этой комнаты, нас в новом учебном году осталось только двое. Скворцов про Андрюшку Мельникова сказал, что тот летом, перед пересдачей экзаменов, перевелся к глаголам. Как я уже, кажется, отмечал, перевод на другую параллель на протяжении первого класса, пока еще не началось углубленное изучение профильных предметов, считался действием разрешенным. Ну, вот, не один я, такой умный, сообразил об имеющемся в энергетике у Мельникова по причине бесконтрольного изучения им целительских заклинаний трудно устранимом перекосе.

Не сказать, чтобы сильно от этой сообщенной мне информации расстроился, все же до конца измену Мельникова, когда он не оказал мне никакой помощи в драке с одноклассниками, я так и не простил, но…. Да, все же расстроился. С Мельниковым я в прошлом году проводил большую часть своего времени. Признаюсь, привык к его вечно чумазой физиономии.

Еще Скворцов сказал, что трое учеников из нашего класса вообще отчислены. Так и не смогли пересдать экзамены. В том числе компаньонка баронессы Вязниковой, Беляна Угланова. В принципе, ничуть не удивлен. Беляна, с ее немигающим, рыбьим взглядом, вообще казалась существом, что называется, не от мира сего. Но вообще, интересно, откуда Скворцов всегда и про всех все знает?

На обеде в столовой впервые вновь увидел Мельникова. Обеденный стол нашего класса же со столом глаголов стоят рядом. Случайно сели, пусть немного по диагонали, но лицом друг к другу. Андрюшка кивнул мне, но подходить не стал. Зато весь обед очень живо общался со своим соседом. Вместе с ним и ушел. В принципе, все правильно. Ему нужно завязывать новые знакомства. Я тут лишний. Может, когда-нибудь, при нужде, еще и будем общаться. Но именно, что при нужде. Деловые отношения под маской дружеских.

После обеда на первое свое занятие по уже полноценной алхимии (не основам, как раньше), этот предмет у нас только со второго класса будут преподавать, я шел в полном одиночестве. Скворцов, как всегда, задержался возле своего сюзерена. Уже подходил к учебному корпусу, когда сзади меня окликнул голос:

— Огнев! Саша!

Оглянулся. Меня нагоняла наша баронесса.

— Что-то хотели, Аделаида Викторовна? — Вежливо осведомился я, остановившись.

— У меня к тебе дело. Пойдем, пару минут побеседуем где-нибудь в уголке.