Началось разбирательство, которое, как понял Директор, уже завершено — факт нарушения УК РСФСР имеет место, но Инюрколлегия, видимо, не захотела раздувать из этого историю и предложила Жириновскому написать «по собственному».

Директор, в устной форме, это согласие дал — осталось лишь прийти и подписать.

Краткосрочных политических последствий это не имеет, потому что никто, кроме КГБ, ОБХСС и Инюрколлегии об этом не знает, но долгосрочные уже заложены — позже, когда Жириновский попробует баллотироваться в народные депутаты, Инюрколлегия напишет письмо, в котором обвинит его во взяточничестве, из-за чего в нардепы он не попадёт…

Дойдя до гастронома, Директор купил там пирамидку молока, а также «городской» батон. После недолгих раздумий, он купил полкило «Докторской», про запас.

Вернувшись домой, он не очень уверенно подпалил две конфорки газовой плиты, хлопнувшие при поджиге, поставил чайник и начал жарить яичницу с колбасой.

Закончив эту нехитрую деятельность, он сел за кухонный стол и плотно пообедал, прямо со сковороды.

«Не перед кем бисер метать…» — подумал он, жуя колбасу и запивая её чаем с молоком.

Пообедав, он решил, что надо помыться и думать, как действовать дальше.

Он вошёл в ванную комнату и подошёл к раковине.

— Ах ты, подонок!!! — рявкнул кто-то из зеркала.

Директор поражённо отшатнулся.

— Смотри на меня, мерзавец!!! — потребовало отражение. — В глаза мне смотри!!!

Но Директор отвернулся от зеркала и закрыл глаза.

«Возможно, то падение в туалете имеет куда больше последствий, чем мне кажется», — подумал он, пытаясь выработать новый план.

— На меня смотри, я сказал!!! — разъярённо потребовал Жириновский. — Н-на, подавись!!!

Правая нога вдруг отнялась и Директор лишь чудом упёрся рукой в край ванны, благодаря чему не расшиб себе что-нибудь.

— Ты кто? — тихо спросил он, пытаясь встать.

Нога вновь вернулась под его контроль, и он смог встать перед зеркалом.

— Кто я⁈ — вопросил покрасневший Жириновский. — Это ты кто такой, мерзавец⁈ Как ты посмел⁈ Это моя жизнь!

— Меня никто не спрашивал, — ответил на это Директор.

— А это меня не волнует! — выкрикнул Владимир Вольфович. — А ну верни мне моё тело!

— Я не могу, — покачал головой Директор.

— Не хочешь, сука! — ткнул в его сторону пальцем Жириновский. — Ничего, я тебя заставлю! Н-на тебе, поганец!

Шея Директора резко покраснела и начала болеть.

— Ой-ой-ой… — испугался Жириновский и рухнул на кафель.

Директор пришёл в себя через несколько секунд — боль была невыносимой, но уже начала проходить.

Поднявшись на ноги, он посмотрел на испуганного Жириновского, глаза которого начали бегать.