— Стоять! — приказал ей майор. — Стоять, я сказал!

Но она будто бы не услышала и начала во весь голос причитать и стенать над телом, наверное, сына.

— Не стреляй… — попросил Директор.

— А если возьмёт автомат? — продолжая держать женщину на прицеле, спросил Орлов.

— Так забери его… — ответил Директор. — Я сейчас оклемаюсь…

На фоне продолжалась стрельба — спецназовцы стреляли строго дозированными очередями, без паники и запала.

Геннадий подошёл к телу мальчишки, вызвав у женщины испуг, и забрал ржавый АК-47.

«… кают в с… детей…… расы…… нные…» — услышал Директор отголоски мнения Жириновского.

Да, душманы активно вовлекают в свою деятельность подростков — рассказывают им всякое и вооружают чем-нибудь огнестрельным. Детей им не особо жалко, они ведь бесплатные и если кто-то из них сможет убить хоть одного шурави — это очень выгодно.

Директор сумел подняться на ноги и застегнул разгрузку.

«Синяк будет большим…» — подумал он, морщась от боли.

— Идём, — сказал Орлов, вернувшийся с автоматом мальчишки. — Нам нужно в центр — там будет безопаснее.

По дороге к центру кишлака встречались многочисленные тела. Примечательной особенностью было то, что у каждого покойника по дырке в голове — это «контроль», чтобы никто потом случайно не встал и не выстрелил в спину.

У центрального колодца стояли спецназовцы, присматривающие за пленными. Душманы связаны, как бараны на рынке — руками к ногам, но за спиной. Всего их семь человек, но к моменту прибытия Директора и Орлова, двое спецназовцев притащили восьмого.

— Арабы есть? — спросил Орлов у одного из спецназовцев.

— Не могу знать, товарищ майор, — ответил тот.

— Выясним, — сказал Геннадий.

Постепенно, интенсивность боя спала, а затем наступила тишина.

— Переводить сможешь? — спросил Орлов.

— Да, — ответил Директор.

Переводить с арабского ему не нужно, потому что его взяли сюда, чтобы помочь допросить местных душманов, которые могут указать на арабов и дать о них какие-нибудь ценные сведения.

Всё-таки, агентура КГБ и ХАД отрабатывает свой хлеб, поэтому о передвижении многих моджахедских отрядов становится известно заблаговременно. Некоторые клановые старейшины сидят на зарплате и докладывают обо всём, что узнают, но в основном информация приходит от внедрённых агентов…

И качество работы ХАД, по словам Гаськова, постепенно растёт — дело то ли в улучшении кадров, то ли в чём-то ещё. Но Директор знает, в чём дело: всему виной слом налаженного механизма набора новых людей.

«Система», постепенно, может адаптироваться к новому барьеру, но без последствий это не пройдёт: либо желаемые кандидаты вынуждены будут учиться и тренироваться, чтобы иметь шансы попасть в ХАД, либо будет начат подкуп уже имеющихся сотрудников. В первом случае качество кандидатов, невзирая на намерения кланов, будет высоким, а во втором случае все вопросы будут к внутренней безопасности.