Заботливость советского здравоохранения объясняется нацеленностью на человека, а твёрдость обуславливается тем, что оно оказывает не услуги, а помощь.

Ситуация с тем, что сейчас происходит, яснее для Директора не стала.

Две кровати напротив заняты какими-то мужчинами средних лет, а кровать по соседству занята стариком, лежащим неподвижно, но с открытыми глазами. Похоже, что старик пережил инсульт и его, возможно, парализовало.

Дверь палаты бесшумно открылась, и внутрь вошла женщина в белом халате. Волосы убраны под колпак, на шее — стетоскоп, в руке — папка с толстой, серой медицинской картой.

Директор понял, что видел её раньше — ещё в тот момент, когда сознание проваливалось, а голоса казались далёкими и глухими.

— Ну что, Владимир Вольфович, как самочувствие? — спросила она, без лишней эмоциональности, буднично.

— Не жалуюсь, — ответил Директор.

Принять факт, что к нему обращаются, как к Жириновскому, тяжело, но тут либо медперсонал чокнулся, либо у него не всё порядке с головой.

Врачу на вид лет тридцать пять, лицо дежурно строгое, но в глазах видна усталость.

— Дайте ладонь, — потребовала она.

Директор беспрекословно подчинился.

Холодные пальцы нащупали пульс и врач начала замерять его, ориентируясь на старенькие наручные часы «Слава».

— Давление померим… — сказала она, бесцеремонно обмотав руку Директора манжетой тонометра. — Сядьте.

Директор покорно сел на кровати.

Накачав воздух в манжету, врач начала спускать давление, глядя на стрелку манометра.

— Сто двадцать на восемьдесят… — произнесла она слегка удивлённо. — Теперь лёгкие.

Металлический холод коснулся его спины, пробившись через тонкую ткань больничной пижамы.

— Лёгкие чистые, — заключила врач. — Сердце… Ровно и отчётливо.

Далее она начала делать пометки в блокнот, а Директор посмотрел на записи ненавязчиво, краем глаза.

«… наблюдение, общий анализ крови, ЭКГ повторно через сутки».

Кому-то было бы тяжело разбирать врачебные каракули, но не ему, практически всю свою жизнь проработавшему в школе…

— Сейчас к вам заглянет медсестра, поставит укол и капельницу, — сообщила врач. — Питание щадящее, без жирного и солёного. Попробуйте поспать.

— Слушаюсь, — ответил Директор.

У самой двери она развернулась и сказала:

— И не вздумайте вставать без разрешения. Пол скользкий, а нам с вами не нужны новые травмы.

Дверь тихо закрылась, оставив в палате только шёпот дыханий соседей и запах всё той же смеси карболки с хлоркой…

*СССР, Московская область, г. Москва, НИИ скорой помощи им. Склифосовского, 18 апреля 1983 года*

— … да, я не терял сознания — я поскользнулся и ударился головой, — уверенно проговорил Директор.