Официальное название Организации Ирака — Национальный Совет Безопасности, но между собой Жириновский и его команда продолжают называть это ведомство Организацией, потому что так привычнее и понятнее.
И пока реальное управление Ираком находится под контролем ГКО, на локальном уровне происходит «триумф демократии», в котором местные кланы дерутся за посты пожирнее, чтобы укрепить свои позиции и, возможно, в будущем, что-то диктовать верховной власти.
Но скоро они лишатся всего и перестанут существовать, как сколько-нибудь значимая сила, потому что впереди молниеносные репрессии, под весьма благовидным предлогом — население легко простит верховной власти истребление богатых и влиятельных бонз, оккупировавших всё ценное в регионах ещё в 80-е годы.
Это путь к максимальной централизации страны, когда население может выбирать себе каких угодно руководителей на низовом уровне, но всё самое ценное будет находиться в руках государства.
Главным отличием от модели государственного капитализма, построенной Жириновским в СССР, является то, что в Ираке сохранился правящий клан, который получает пятую часть от национального благосостояния.
Это верный путь к деградации режима и его неизбежному падению, в долгосрочной перспективе, но Жириновскому будет всё равно, что станет с Ираком в долгосрочной перспективе — эта страна должна выполнить своё историческое предназначение. Она должна стать очередным камнем, на который найдёт американская коса.
— Свой доклад хочу завершить одним признанием, — произнёс Владимир. — Я люблю демократию…
*СССР, РСФСР, Москва, Краснопресненский район, квартира Жириновского, 12 мая 1996 года*
Владимир подпрыгнул и схватился за турник, сразу же начав очередной подход.
— Володя, ты же уже не в том возрасте… — произнесла Галина, сидящая за столом и щёлкающая семечки.
Жириновский сделал десять подтягиваний и приземлился на пол, после чего начал ходить по комнате, размахивая руками.
— Возраст, Галя, как раз тот, — не согласился он с женой. — У меня есть амбициозная цель — я хочу пережить Зюганова! И я переживу!
Зюганов, по воспоминаниям Директора, на момент смерти самого Директора был жив и помирать не собирался, тогда как Жириновский уже три года, как был мёртв. Это уязвило самолюбие Владимира, у которого есть природная неприязнь к Зюганову, причём это у них взаимное чувство…
Употребление алкоголя Жириновский сократил до практически гомеопатического уровня — в среднем, потребляет не более трёх-четырёх рюмок в год. Но были годы, когда он вообще не пил ни грамма алкоголя.