— Мои проблемы, теперь стали твоими, — я сделал шаг вперед, потом еще один и еще. Шел специально медленно и угрожающе, придавая вес каждому своему шагу. — Заканчивай свое дело, — рыкнул я ему в лицо.
Наконец, Лысый вышел из себя. Он размахнулся и выкинул руку вперед. Детский удар, от которого я легко увернулся. Уличная драка все-таки отличается от профессиональной. А он похоже был только улицами выучен.
Короткая подсечка и толчок вперед. Лысый полетел в только что вырытую им же самим могилу.
Его братия похоже не смогла этого стерпеть. Двое из них, подняв лопаты вверх понеслись на меня. Я присел, уходя от одного удара, а потом ушел в сторону, чтобы второй не задел меня своей лопатой. Схватив обе за черенок, я изо всех сил дернул их на себя, усиливая руки энергией.
Слишком легко они достались мне. Я перевернул их в воздухе так, чтобы штыки оказались вверху и угрожающе пошел на троих остальных.
Двое из них посчитали это вызовом. То ли были слишком глупы, чтобы сделать какие-то выводы, то ли на них так действовало состояние аффекта. Но они не отдавали себя отчета в том, что делали.
Первый махнул на меня лопатой. Этот удар я отбил, как мечом правым черенком. Второй ударил мне в ноги, но и здесь я чисто сработал, отбивая низ левой рукой.
Вертеть лопатами было легко, потому что руки были усилены энергией и особо проблем из-за этого я не испытывал.
Удар по хребту одному, потому удар другому и оба уже летят в разрытую могилу вслед за своими друзьями.
Оставшийся могильщик дрожал, как осиновый лист на ветру и смотрел на меня испуганными глазами.
Я бросил лопаты к его ногам.
— Закапывай их, — приказал я.
— Тебе не кажется, э-эм, что ты слегка перегибаешь палку? — дернув меня за рукав, шепотом спросил карлик.
— В самый раз, — также шепотом ответил я ему. — Ну! — нетерпеливо воскликнул я. — Я жду! Или хочешь следом за ними?
Последний могильщик на дрожащих ногах подошел к лопате, осторожно поднял ее, а потом направился в сторону только что набросанной кучи.
Когда на могильщиков посыпалась земля они заорали от ужаса.
— Эй, вы чего там?
— Совсем башкой поехали?
— Так же нельзя, мы же живые люди!
— Живые — да. А вот про людей я бы поспорил, — сказал я, заглядывая к ним туда. Только трое из них пришли в себя и пытались подняться, пока на них сыпалась земля. — Люди так не поступают со своими. Наживаться на чужом горе… Эх…
— Да поняли мы все, поняли, — прозвучал голос Щербатого. — Прекращай, начальник. Пожалуйста. Мы все сделаем.
Жестом руки я остановил могильщика, который их закапывал. Тот замер с горой земли на лопате, скосив взгляд на меня.