Теперь я был готов к этому.

Уйдя от выкинутой вперед ноги, я прошел вниз и ударил кулаком ему под дых. Теперь пришла его очередь задыхаться. Месть свершилась, но мы не настолько злорадные чтобы радоваться этому.

Нужно было заканчивать этот цирк. Слишком долго я с ним вожусь.

Верно оценив, что с более тренированным соперником мне не справиться в честном поединке, я решил пойти на хитрость.

Пришлось потрудиться, чтобы уклониться от серии ударов, которые мне пытался нанести Павлушка. Он был чертовски быстр, а я не так проворен, как раньше. Хоть опыт и был, тело все равно слушалось плохо.

Я взял на заметку, что его нужно еще тренировать и тренировать, и выкинул вперед руку, когда после очередного удара Павлушка оказался в зоне досягаемости моей руки.

Тыльной стороной ладони я наотмашь ударил ему по кадыку. Павлушка оцепенел, прижав подбородок к ключице. Удар был не настолько сильный, чтобы что-то ему повредить, но определенный дискомфорт был доставлен.

Этого замешательства мне хватило, чтобы молниеносно ударить ему по переносице. Павлушка даже не понял, что с ним произошло. Он все еще пытался сделать вдох, а из его носа ручьем текла кровь.

Публика разразилась громким ликованием. Кто-то даже улюлюкал. Своеобразная у них тут аристократия, конечно.

Ошарашенный Павлушка начал приходить в себя, задумчиво дотрагиваясь до собственного носа и глядя на алые капли.

— Нелегко проигрывать, — спокойно сказал я ему. — Особенно в первый раз.

— Но как? — пробормотал мой бывший оппонент.

— Ловкость рук и никакого мошенничества, — пожал плечом я.

По мере прихода осознания собственного проигрыша, Павлушка хмурился все больше и больше.

— Признаться, я совсем не был готов к такому исходу, — угрюмо проговорил он. — И тем не менее, вы оказались сильнее меня, виконт Калашников. Я признаю себя проигравшим. Можете выбрать компенсацию.

— Компенсация мне не нужна, — мотнул головой я. — Достаточно того, что наш конфликт исчерпан и к моей персоне вы больше не имеете претензий.

Павлушка внимательно посмотрел на меня. Он был обескуражен. Явно было видно, что такое поведение для него в новинку. Сам-то небось со своих поверженных противников три шкуры сдирал.

Но я не такой. Да и что с него взять? Честь свою он уже уронил. А все эти фамильные драгоценности или и того хуже — материальные выплаты, меня не интересовали. Сам заработаю. Более честным способом, так сказать. А брать деньги с юнца, в котором гормоны играют, мне было неинтересно.

Я получил главное из этой дуэли — новый опыт в этом мире.

Толпа, потеряв к нам всякий интерес стала потихоньку, расходиться. Элла все еще была в цепких лапках Фары. Она вырывалась, но тот крепко ее держал, не позволяя и двинуться с места.