— Я вокруг стоянки маячки раскидал, — послышался из темноты голос господина Ломакина. — Не вздумайте шляться ночью где попало. Волки тоже кушать хотят.

Чародей на ветер слова не бросает, поэтому можно спать спокойно. В этот раз я не набивался в стражу. Надеюсь, за время похода мне удалось стать своим для бойцов князя Мамонова, поэтому показывать излишнее рвение — только портить картину. Всё-таки я княжич, а не связанный контрактом слуга. Могу себе позволить расслабиться перед самым тяжёлым испытанием.

Меня разбудил Куан. Он выглядел бодрым, как будто после тренировки. Костёр уже весело потрескивал, пожирая сухой валежник и облизывая огненными языками бока закопчённых котелков. Бойцы деловито перетряхивали свои рюкзаки, готовили оружие к выходу. Серое небо, нависшее над кронами деревьев, грозилось опрокинуть на нас тонны воды. Кажется, сегодня солнца не будет.

— Быстро рубаем и выступаем, — громко произнёс Алмаз. — Как бы дождь нам все планы не испортил.

— А где волки? — я налил себе чай в большую походную кружку, бросил туда несколько кусков рафинада, а на хлеб положил пласт консервированной ветчины. Обычный походный завтрак, когда нет времени на готовку.

— Ушли, — ответил Куан. — Сторожа где-то рядом крутятся, за нами следить будут.

И кумихо оказался прав. Как только мы вышли на открытое пространство, между холмами замелькали серо-палевые спины волков. Они не приближались к нам, но бежали параллельно движению отряда, изредка подвывая. Неужели в их стае тоже есть фамильяр, который взял на себя функцию сопровождающего и следящего? А вот и птичка какая-то появилась. Сделав несколько кругов, она вдруг поменяла направление строго на восток. Алмаз, которого Странник ввёл в курс дела насчёт фамильяра, тут же приказал Паналыку следовать за ней. Отряд постепенно набирал скорость. Шли быстро, натренированные ноги не испытывали никакой усталости. Ландшафт тоже постепенно менялся, стал каким-то бугристым, словно гигантский крот пытался выбраться на поверхность, но по каким-то причинам у него не получилось. Бугры поросли низкорослым стлаником, кривыми берёзками, какими-то кустарниками, облепленными ярко-красной ягодой. А потом мы стали натыкаться на шесты с привязанными к ним обрывками шкур, уже полинявших от снега и дождя. Паналык даже замедлил шаг.

— Предупреждение, — сказал он отцу. — Дальше нельзя.

— Идём, — решительно произнёс князь. — Не бойся.

Через километр мы снова уткнулись в предупреждающий знак. И это были уже не безобидные бунчуки, а череп огромного медведя с торчащими зубами-шильями. Его водрузили на скалистый холм не для устрашения, но для последнего предупреждения. Алмаз, как и отец, был спокоен. Видимо, Диас и Ковбой, ушедшие вперёд, уже рассказали о черепе. Они каждые пять минут отчитывались по рации.