Эта небольшая пауза вкупе с рассеявшейся хмарью позволяет орчанке принять решение.

Когти дракона.

Её перчатки покрывают длинные ледяные наросты. Почти без замаха Фурия вонзает раскрытую ладонь в щиколотку орка. Когти вскрывают наголенник, как консервную банку. Волна голубого льда бежит во все стороны от раны, останавливаясь лишь у колена.

Дредноут начинает орать. Рефлекторно он ещё успевает вполсилы приложить её здоровой ногой по голове, но вот покалеченная конечность нагрузку уже не выдерживает. Она начинает трещать, а орчанка лишь усугубляет ситуацию. Её локоть сносит промёрзшую плоть, отрывая сабатон вместе с щиколоткой. Потеряв опору, воя от боли Майрон падает на спину.

Дженни пользуется моментом. Она влетает в комнату, занося меч над головой и…

Тот застревает.

Вскинутый для удара клинок уходит глубоко в потолок.

— С такими помощниками никаких врагов не надо, — шипит Фурия.

Её речь выходит смазанной и нечёткой по ряду причин, среди которых неполный комплект зубов и до сих пор хрустящая челюсть занимают первое место.

— Да твою мать! — вопит Дженни, едва успевая отшатнуться назад. Её оружие остаётся торчать в перекрытии.

Майрон, как был из положения полусидя, пластает воздух своим мечом.

— Всех! Всех вас тварей вырежу! — неразборчивый рык пополам с кровавой слюной летит из-под забрала.

Новая вспышка магии отбрасывает его назад. В дрожащей руке Хоуп волшебная палочка ходит из стороны в сторону. Жрица ступила в комнату, уходя в угол, чтобы ничто не перекрывало её сектор.

— Только попробуй тронуть её… паршивец!

— Ещё несколько попыток, и ты найдёшь верные слова, — слабо улыбается Фурия.

Культя дредноута потихоньку начинает таять, смешивая кровь с синей коркой. Настоящий фруктовый лёд.

Дженни держит дистанцию, сдвигаясь то влево, то вправо. Направленное в её сторону оружие орка следует за ней неотрывно.

Фурия же напрягается и начинает действовать.

Наконец, тифлинг высоко прыгает. Поджатые к груди ноги пролетают в считаных сантиметрах от горизонтального взмаха меча. Майрон уже не успевает нанести второй удар, потому что стихийная воительница вбивает сапоги, охваченные пылающим маревом, ему в живот.

Противник выплёвывает кровь, хочет врезать по наглой харе и… не может.

Тело больше не слушается его.

Он с трудом переводит удивлённый взгляд на пять ярко-синих когтей торчащих у него из груди. Его будто подталкивает что-то снизу, мешая лежать спокойно. Орчанка, ушедшая целиком в землю, с силой тянет на себя когти. Она вновь погружается в камень и через секунду выбирается в стороне от остывающего трупа.