Я ведь действительно чуть не испортил ей праздник. И она попыталась остановить меня единственно доступным способом, ведь слов я не слышал. Так глупо обиделся, вместо того, чтобы поговорить с ней, объяснить, почему не хочу, чтобы она так делала. Лисса бы поняла. Она никогда ничего не делала против моей воли.
Идеальная веятэ. Других таких нет, и безумием с моей стороны было бы отказаться от нее.
— Спасибо, конечно, — я посмотрел на женщину, желающую нацепить на меня ошейник. — Мне льстит ваш выбор, но я вынужден отказать. У меня есть веятэ, и мое присутствие здесь… неуместно. Всего доброго.
Не дожидаясь ответа, я торопливо откланялся и поспешил уйти. Я хотел домой, вернуться к Лиссе и извиниться перед ней. Потому что меня вдруг охватил ужас при мысли, что она перестанет быть моей веятэ. Нет. Только она! Даже если она постоянно будет обращаться к моему источнику без спроса.
Но, когда я приехал домой, Лиссы там не оказалось.
У меня никогда не было много друзей. Не потому, что я была недостаточно дружелюбной, а из-за катастрофической нехватки времени. Я училась, подрабатывала и тренировалась, так что налаживать дружеские связи мне было просто некогда. И, как бы странно это не выглядело, но в конце концов сблизилась я с теми, кто превращал мое взросление в ад.
Мои товарищи по занятиям шайнским боем, когда перестали видеть во мне врага, оказались не такими уж плохими. Они первые извинились за свое отношение ко мне и признали равной — и постепенно мы подружились. Даже после окончания школы боя мы не потерялись, собирались по мере возможности, праздновали дни рождения друг друга, по мере сил помогали, если кому-то из нас требовалась помощь. Но после того, как меня отвергли атари, и я смирилась с мыслью, что веятэ мне не стать, я почти перестала с ними общаться. Я не хотела, чтобы они жалели меня, неудачницу, или пытались помочь устроиться в жизни. Мы были друзьями, но я не хотела быть им обязанной.
Но после встречи с Лиаром все изменилось. У меня появилась возможность общаться с парнями благодаря медиафону и вернувшемуся чувству собственного достоинства. Я больше не стыдилась себя, наконец став той, кем и должна была. Но долгое время наше общение оставалось на расстоянии. Поначалу, когда Лиар не мог отойти от меня, я опасалась вести его на встречу с не аристократами, а потом все как-то не было повода для встречи. Но после провального императорского бала я осознала, что нельзя все время посвящать исключительно работе, и надо устраивать себе праздники. Приятные, а не такие, как тот бал.