— Я, я зер гуд махра! Цвай махра. Соглашается бодрый старикашка.

Услышав такое я не выдерживаю проходя мимо и добавляю.

— Я, я зер гуд, даст ист фантастишь.

Ко мне быстро оборачивается офицер и обращается.

— Братишка, ты по немецки понимаешь? Помоги сторговать плащ.

Вскидываю руку к пилотке. Это не совсем уставное воинское приветствие, но мы Победители, пока еще есть боевое братство между солдатами и офицерами, на многое прикрывают глаза. Разумеется, речь о настоящих фронтовиках, а не о какой-то там штабной крысе, что может строевой и прочими уставами задолбать, если ему попадешься.

— Да не знаю я товарищ лейтенант немецкий, как и вы нахватался словечек.

— Жаль… говорит он и возвращается к торговле с бодрым старичком. Хожу по рядам, интересуюсь различным товаром, выбираю… Вдруг мне попадается маленькая, печальная старушка, она ничего не продает, кроме услуг. В ее руке табличка, где старательным старческим почерком написано на русском языке.

— Переведу с немецкого, работаю за еду.

Старушка была одета, хоть и в чистую, но довольно бедную одежду. По изможденному старческому лицу было видно, что недоедает уже который день, а возможно и неделю.

— Здравствуйте, вы понимаете по русский? Спросил я бедную женщину.

— Здравствуйте, да понимать русский язык, есть работать школьной учитель преподавать русский, сейчас знать много хуже. Ответила мне бабулька.

— Вам нужна постоянная работа? Задал я вопрос, который меня больше всего интересовал.

— Очень нужна, но есть зависеть оплата, сколько есть у молодой офицер?

— Я сержант, сержант Абрамов. Представился я старой учительнице.

— Анна Гиммлер, представилась мне в ответ дама. От такого у меня глаза полезли на лоб. Похоже она поняла мою реакцию.

— Нет, найн (в волнении сорвалась на немецкий) однофамилец мы не есть родственник. Разве я быть такой бедный, если быть родственник Гиммлер? Гитлер капут! Добавила привычную всем немцам в мае 45-го года, присказку Анна.

— Тебя из-за фамилии не берут на работу Анна? Задал свой вопрос.

— Я, да из-за фамилии, немцы боятся репрессия, не хорошая фамилия. Подтвердила Анна. Переспрашивать почему в штабе не очень желают видеть немецкого переводчика с фамилией Гиммлер не требовалось. Возможно, через 1–2 месяца истерия спадет, но пока людям с такими фамилиями работа при каком штабе, любого подразделения Красной Армии явно не светила.

— Сколько ты хочешь за работу Анна? Снова спросил я.

— Половина буханки хлеба в день. Правильно и почти без акцента ответила старая учительница и сама вздрогнула от своего предложения — это были очень большие «деньги» в условиях разгромленной Германии.