– Мы разбирались с бунтовщиками не от твоего имени, а от имени ордена. Не забивай себе этим голову. Нет других забот?
– Мы и так коронуемся тайно, как крысы. Авалорцы узнают о свершившемся уже после. А теперь я ещё и буду соучастницей в ваших преступлениях, – посетовала она, понимая, что вряд ли его разжалобит.
– Так вали всё на меня, как делала до этого. Ну же, сейчас не время для препираний.
– До этого вы меня не слушали! Николас был королём, сильным и волевым. Ему подчинялись, даже когда он принимал непопулярные решения.
– Да, он умел гипнотизировать толпу, – перебил её Белый Палач.
– Что?
– Когда читал лазутчиков, видел его выступления в Норикии и Лапии, – усмехнулся Белый Палач, уверившись, что его уловка сработала. – Люди на площадях входили в экстаз всего от пары его жестов. Ему даже говорить не требовалось. Не замечала?
Герда наградила его долгим задумчивым взглядом и покачала головой.
– Лукавишь. Так, как твой муж, не мог никто. Ни его дед, ни уж тем более король Лесли. Да этого и не требуется, если ты сама не полезешь к народу, чего я не советую. Для их же блага, если оно тебя заботит больше, чем твоё собственное.
Тут он прав. Не хотелось бы, чтобы еще больше людей оказались замучены и убиты.
– Идём. Церемония вот-вот начнётся, – Белый Палач протянул ей руку, но Герда не спешила её принимать.
– Дайте мне пару минут освежиться.
– Не мочи лицо, иначе пудра будет свисать клочьями, – предупредил он с убийственно серьёзным видом.
Герда прыснула в кулак, представив, как его пытаются причесать и напудрить. Даже на коронацию он не сменил строгий белый костюм ордена на более яркую парадную одежду. Что уж говорить о парике? Его жёсткие волосы были просто связаны в пучок на затылке, как у Сумеречников.
– Рад, что поднял тебе настроение. Моя жена тоже любила смеяться над вещами, в которых я не находил ничего забавного, – несколько уязвлённо заявил он.
В этом она очень хорошо понимала Лайсве.
– Ступайте, а то я и без воды всё испорчу, – помахала она на него рукой.
– Позвать служанку?
– Сама справлюсь.
– Только без глупостей, – предупредил он, прежде чем удалиться за дверь.
Герда подошла к зеркалу, поправила волосы и лиф, разгладила складки на юбке. Взгляд упал на собственное отражение. Несмотря на недавний смех, глаза оставались холодными, лишёнными всякой жизни. Слой пудры сковывал лицо маской, которая должна была изображать радостный румянец. Оставалось подтянуть уголки губ кверху в подобии улыбки, и она походила бы на безвольную куклу, которой все вертят как хотят.
Печальные мысли прервал глухой стук. Герда обернулась. На подоконнике сидел очередной ворон и выжидательно смотрел на нее. Она приоткрыла ставни.