– Затыкайте уши! – скомандовал Финист. – Быстрее!
– Как мы будем передавать приказы? – сдвинул брови Жюльбер.
Неодарённых, капитана Фурнье, кормчего Лебьяна и других, колотила крупная дрожь. Близость к Горнему миру пугала их до оторопи. Они видели волшебных тварей и одновременно не могли поверить в их существование. Хотели закрыть глаза и вернуться в Дольний мир, пускай там их преследовали головорезы в голубых плащах.
Сумеречники снова уставились на Герду, но её резерв был настолько выжат, что она не смогла бы поддержать мыслесеть даже между двумя-тремя человеками, не то, что между всем кораблём.
– Финист, играй! – снова подал голос Ноэль. – Спой свою лучшую песню. Так громко, как только можешь!
Тот умчался в каюту. Подставлять Ноэлю плечо пришлось Жюльберу. Гейрту стоял самостоятельно - по сравнению с остальными ему досталось меньше всего. Он тоже тревожно всматривался в приближающуюся стаю. Ангус привёл Герду в порядок, и она тоже приникла к фальшборту.
Уже можно было рассмотреть чудесных птиц. Сверху от пояса они походили на смуглых девушек с будто высеченными из янтаря лицами и струящимися по плечам волосами. Из лопаток на их спинах росли бурые крылья. Ниже пояса – ноги птиц с острыми когтями.
Вода пенилась. Из неё выглядывали девичьи головы. Бледные до синевы, но очень нежные. Их замысловатые высокие причёски украшал жемчуг и перламутр. Тонкие руки тянулись к кораблю. В волнах плескались хвосты с переливчатой чешуёй.
Огнежары выпустили струи пламени в воздух, потом в воду, пытаясь отогнать демонов от корабля. Зверолорды снова звали птиц и рыб на подмогу, но те слушались плохо. Похоже, на них влияла демоническая магия. Остальные вытаскивали мечи из ножен, сгибали луки.
Будто по сигналу неведомого дирижёра ундины и гарпии запели. Слова непонятные и тягучие, как у китов, но мелодичный, полный томления звук завораживал. Так не пели даже лучшие храмовые хоры пресветловерцев. Голова кружилась, веки слипались.
Мужчины сходили с ума: роняли оружие, забывали о даре и завороженно тянулись к демонам.
Финист выскочил из каюты с гитарой наперевес и ударил по струнам. Свободный, незаколдованный, хотя на него ундины и гарпии должны были действовать особенно сильно, ведь он обожал музыку и женщин.
– Как засмотрится мне нынче, как задышится?
Воздух крут перед грозой, крут да вязок.
Что споется мне сегодня, а что услышится?
Птицы вещие поют – да все из сказок.
Птица Сирин мне радостно скалится –
Веселит, зазывает из гнезд,
А напротив – тоскует-печалится,
Травит душу чудной Алконост.
Словно семь заветных струн